Сталинград - 2
Сергей Сорокин
Кончина в наше время, второе рождение в 1942-м. Ты — младший лейтенант, и скоро Сталинград покажет, что такое настоящий ужас. Вдруг один человек способен переломить историю?
====================
Глава 1. Второй день
Первым проснулся не я, радио.
Немецкий репродуктор за литейным складом захрипел, откашлялся и заговорил по-русски женским голосом, записанным на пластинку, с той жирной, сытой ласковостью, от которой сводило зубы.
«Ру-усские солдаты! Ваше командование бросило вас, Волга у вас за спиной. Пе-ре-ходите…»
— Опять эта девка! — сказал Беленький из темноты, не открывая глаз. — Третье утро подряд одно и то же, хоть бы репертуар сменили. Я к ней привыкать начинаю, товарищ младший лейтенант, нехорошо это.
Я лежал на бетоне у станины токарного и смотрел вверх. Крыши над мастерской не было, её разнесло вчера. Сквозь рваные фермы проглядывало серое небо без солнца, и в этом небе стояла тишина, от которой хотелось выть.
Тело знало эту тишину и подобралось само. Перед большим ударом всегда так: воздух густеет, звуки словно проходят сквозь воду.
— Дорохов, — позвал я тихо. — Чем занимаешься?
— Пишу, — отозвался старшина от угла, где мигала гильза-коптилка. — Ночью схоронили двоих из рабочих, Гаврилу и Николу, в книгу занёс. Патронов по обойме, где по две на винтовку, гранаты считаю поштучно, товарищ младший лейтенант, как яйца перед пасхой.
— Что с водой?
— Питьевой нет. В кожухе пулемёта у Гуськова только вчерашняя муть осталась.
К этому утру в роте осталось пятнадцать человек. Я пересчитывал их каждое утро, как скупой монеты, и каждое утро их становилось всё меньше.
Катя сидела у стены с Тишкой на коленях, молодым рабочим, раненым ещё третьего дня в живот, держала его за руку и что-то тихо-тихо говорила ему в ухо. Тишка уже не отвечал. Я поймал её взгляд, она чуть качнула головой, мол, нет, не жилец.
— Товарищ младший лейтенант, — Черных возник рядом как всегда бесшумно. Сержант-снайпер стоял, прислонив трёхлинейку с оптикой к плечу, и глаза у него казались пустыми и прозрачными, как у зимней птицы. — За литейкой шевелятся. Танки на исходной, слышу, моторы прогревают.
— Сколько?
— Не смог сосчитать, много, звук эхом расходится.
Я встал, кости хрустнули. Двое суток без сна откладывались в теле как мокрый песок в сапоге, с каждым шагом всё тяжелее двигаться.
— Копылов!
— Тут, — сержант вынырнул от пролома, где держал свой взвод. Вернее, половину взвода, а ещё точнее, треть.
— Распредели людей вдоль западной стены, тут нас в лоб положат, нужно у станков держаться. Пусть между рядами станин рассядутся по двое. Танк в мастерскую влезет, ему тут не развернуться, а нам за железом жить веселее.
— Понял.
— Гуськов где?
— «Максим» на второй этаж потащил, — Копылов сплюнул.






