ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тайная Стража сужает кольцо вокруг Хелвина и лорда Берандора из Арданнэла. Оба южане с характерным привкусом сепаратизма. Подозрения в контрабанде из Зирата. И, что примечательно, поставки из глубинных кланов под видом специй и тканей.

— На двоих сразу? Щедро. Карнар в это межсезонье работает с размахом. Ещё немного — начнёт хватать людей просто за то, что у них южная интонация и неудачная форма носа, — Айман следил за тем, как жидкость в кубке меняет цвет в неверном свете масляной лампы. — Что насчёт того, чтобы перераспределить часть ответственности на… лорда Меллуина?

— Уже, — хрипло усмехнулся Мотыль. — Подбросили в его усадьбу книгу счетов, пару писем и детальный маршрут груза. Даты сошлись с такой точностью, что лорд Меллуин сам себе покажется гением конспирации, когда Стража прижмёт его к стене. Мы подсказали, где копать, а бумаги сами сделают выводы.

— Я не люблю шаблонные решения, но если выкройка сидит идеально, пусть шьют, — Айман кивнул с оттенком скупого признания. — Глупость людей тем и хороша, что не требует авторского надзора. Подтолкнул и она катится сама, издавая гордые звуки независимой воли.

Он допил вино, не смакуя, а просто фиксируя завершение этапа. Кубок опустился на стол беззвучно. Рука скользнула к следующему свитку, но замерла на полпути.

— Ещё одно.

Мотыль застыл. Даже взгляд перестал имитировать движение, превратившись в каплю мутного стекла.

— Выясни, что именно Карнар нашёл на семью моей жены. Мне не нужны общие выводы. Я хочу видеть каналы: кто собирал данные, кто их верифицировал, через чьи столы проходили итоговые цифры. И, главное, причину этой внезапной археологии. Почему то, что пылилось пятнадцать лет, извлекли именно сейчас? Это служебная необходимость или чей-то частный заказ на моё будущее? — он чуть сдвинул кубок, расчищая пространство на столе. — Полный разбор. Весь пласт, до скального основания. Никакой фильтрации на важное и второстепенное. Слово «второстепенное» придумали люди, которым потом выносят приговор на основании пропущенной сноски.

Мотыль кивнул. На кону был вопрос выживания структуры. Впрочем, взгляд его уже любовно инвентаризировал чужие скелеты в шкафах. Айман едва заметно сжал пальцы на подлокотнике. В этом бизнесе лояльность оплачивается не только золотом, но и допуском к собственным уязвимостям.

— И пусть наши аналитики перечитают материалы. Без профессиональной слепоты. Если Карнар копает не под Калнартирионов, а под факт нашего слияния капиталов — это уже война. Меня интересует не то, что он предъявит. Меня интересует зачем. Куда он метит? В тень родства, в грязную историю или, что куда изощрённее, в молчание женщины, которую он считает лишь фоном для моих амбиций?

Айман откинулся в кресле, глядя сквозь Мотыля.