ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мысли Аймана уже покинули пропахший пороком подвал, переместившись в единственную локацию, где его собственная система не требовала постоянного контроля, — в домашнюю библиотеку.

Сакральное пространство, где толстые стены гарантировали изоляцию, а книги обладали прекрасным свойством не пытаться торговаться за собственную жизнь. Территория, где он переставал быть куратором агентурной сети Империи или Первым помощником увядающего канцлера, превращаясь в функцию, временно отключённую от внешних раздражителей.

Одиночество воспринималось здесь исключительно как высшая форма комфорта, свободная от эмоциональных налогов и словесной эквилибристики. Всё было сделано. Оставалось лишь вернуться в укрытие и свести итоговый баланс. А заодно проверить, не успела ли Марилен превратить дом в выставку контрабандной роскоши.

Айман надел перчатки. Мотыль встал следом, но не приблизился. Умница. Даже падальщики иногда запоминают, где начинается опасная глубина.

— И, Мотыль, — сказал Айман уже у двери. — Если кто-то из твоих людей ещё раз назовёт Айрис лёгкой добычей, я сочту это не грубостью, а профессиональной непригодностью. Грубость можно простить. Непригодность — нет.

— Разумеется, господин.

— Вот и славно. Мне сегодня хватило Совета. Ещё один разговор с существами, не понимающими границ, и я начну верить в пользу массового образования. А это, согласись, опасный радикализм.

Он вышел в коридор, оставив за собой тишину, в которой Мотыль ещё несколько секунд не шевелился. За дверью «Ночная звезда» жила прежней жизнью: смех, шёпот, музыка, чужие желания, выставленные на продажу. Айман прошёл через зал так же ровно, как пришёл, не задержавшись ни на одном лице. Порок пах одинаково в любой стране, отличались только налоги и качество обивки.

----------

Глава 6.

Глава 6.

Айман вернулся ближе к первому часу ночи и застал особняк в состоянии патологического бодрствования. Дом функционировал в режиме вымученного ожидания, напоминая почётный караул у дверей склепа, где каждый скрип половицы звучал исключительно в форме извинения за собственное существование. Он пересёк холл, ответил на поклон заспанного слуги дежурным кивком и миновал парадную лестницу.

Наверху несла бессмысленную вахту Марилен: наверняка сидела в собственных покоях, методично отказывая себе во сне, пока звук закрывающейся двери его спальни не зафиксирует ежедневный акт супружеского мученичества.

Айман мог с закрытыми глазами описать её текущую мизансцену: кресло у лампы, кружевная рубашка, лицо женщины, которая вручает мирозданию доказательство своей нравственной правоты. Проблема заключалась лишь в том, что он никогда не подписывался на роль её утешителя. Марилен проиграла в день, когда решила, что брак превращает чужое равнодушие в долг.