ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Если Карнар ошибся в расчётах, мы купили время. Если нет… в моей системе есть дыра. А это уже моя личная проблема, и я их не люблю. Они требуют внимания, как дети, но растут гораздо хуже. Найдите рычаг. А если его не существует, создайте. Сделайте достаточно острым, чтобы он вошёл в рану, которую Карнар сегодня так старательно подсвечивал.

Мотыль снова кивнул, и на лице проступила липкая готовность, всегда граничившая с жаждой наживы:

— Раны — материя капризная, — произнёс он почти ласково. — Одни предпочитают их зашивать, другие оставляют гноиться для пущего эффекта. Главное, господин, решить, кому именно мы позволим насладиться зрелищем.

— А что сам Карнар? — Айман лишь слегка качнул пальцем по столу, закрывая тему.

— Патологически чист, — с искренним унынием констатировал Мотыль. Уголок его рта брезгливо дёрнулся вниз. — На службе непробиваемый педант, дома образцовый семьянин, к жене привязан искренне, что можно считать тяжёлым расстройством. Лорды, следуя вашим инструкциям, затащили его в «Звезду». Мои девочки проявили чудеса гостеприимства: были мягкими, податливыми и ровно настолько откровенными, насколько это физически возможно в присутствии ходячего устава.

— И каков итог этой героической осады? — Айман позволил себе короткую, режущую усмешку.

— Девочки старались, а он просто выпил чаю. Поблагодарил за компанию и отсидел положенные полчаса. Даже не притронулся к предложенному мёду. Откровенно говоря, господин, меня пугает такая стерильность. С грязью работать комфортно и предсказуемо.

— Чай, — задумчиво повторил Айман. — Вежливый отказ в борделе — это демонстрация брони. Значит, пусть живёт в блаженной уверенности, что непроницаемость сделала его невидимым. Люди обожают путать броню с отсутствием цели.

Мотыль издал звук, напоминающий бульканье засорившегося водостока, сиплый, влажный и насквозь пропитанный застарелым цинизмом.

— Впрочем, его отпрыск пару раз удостаивал наше заведение визитом.

— Боюсь даже представить масштаб разочарования, — Пальцы Аймана замерли над свитком.

— И не пытайтесь, поберегите воображение. Девочки потребовали пересчитать тариф: надбавка за превышение веса, компенсация за производственные травмы и премия за невыносимую тоску. Одна задремала прямо в процессе исполнения служебных обязанностей. Остальные жаловались, что тяжело имитировать страсть, когда клиент пыхтит, как неисправный кузнечный мех, и пересказывает трогательные истории о своей матушке. Нудный, рыхлый, насквозь провонявший потом кусок мяса.

Айман медленно выдохнул, конвертируя физиологический фарс в чистую аналитику:

— Идеальный наследник уважаемого рода, — произнёс он с интонацией патологоанатома, диктующего заключение.