ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда вы вместе — за вами легче приглядывать. Особенно забудьте про второй этаж и чердак. Оттуда вас могут увидеть с улицы. Это может спровоцировать. Люди — в ярости, она не требует логики. Старайтесь не светиться в окнах. Идеально, если с наступлением темноты вы будете в малой гостиной. Там плотные шторы, света не видно.

Айрис молча кивнула. Впервые за весь день у неё немного скрючило пальцы, словно тело решило напомнить: не все опасности снаружи, некоторые уже внесены в личное дело. Она спрятала руку за спиной. Он заметил, потому что у Аймана был редкий дар видеть не только заговоры, но и то, что женщина пытается убрать из поля его зрения, а это иногда даже опаснее политики.

— Второе, — продолжил Айман, — Марилен, — в его голосе промелькнуло то самое, стальное: не угроза — установка. — Если она совсем разойдётся — вытолкни её на улицу. Разъярённая толпа поумерит пыл любой истерички. Не жалей. Она тебя не жалела и не пожалеет никогда.

Айрис чуть склонила голову, будто отмахиваясь, будто хотела возразить, но не нашла слов. Или не решилась. Возражение в ней поднялось, постояло, оценило обстановку, увидело Аймана, улицы, Марилен, собственную усталость и тихо село обратно, заявив о временной недееспособности. Она не любила Марилен. Не жалела по-настоящему. Но внутри всё равно жил какой-то упрямый, нелепый отдел милосердия, который не закрывался даже после очевидных доказательств нерентабельности.

— И третье. Самое главное, — он задержал дыхание, прежде чем сказать. — В любой опасности. Если что-то случится. Уходите отсюда. Не бросай Мариэн, но... про себя не забывай. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Если станет совсем плохо — спасайтесь вдвоём. Я потом вас найду.

Он не произнес: «Ты важнее», но хотел и тем самым признать за ней главенство в каждой сфере его жизни. Не как любовный жест для будущих певцов, которым потом всё равно удастся испортить любую трагедию рифмой, а как сухую, страшную правду: если придётся выбирать, его внутренняя система уже определилась. И, наверное, сказал бы, если бы она не смотрела на него, будто и без слов знает.

Айрис стояла прямо, как учили. Горло сжало, будто туда вложили маленькую холодную монету и потребовали расплатиться за все будущие потери заранее. Айман положил руку ей на талию, притянул чуть ближе, чтобы не было возможности в последний момент отстраниться. Пальцы его скользнули по краю платья. Большим пальцем провёл вдоль живота, чтобы зацепиться за что-то простое, телесное, не требующее слов. Чтобы удержаться. Чтобы потом, когда пойдёт кровь, не отвлекаться на мысли о том, что он не дотронулся. Не запомнил.

— Скажи, что любишь меня, — тихо, почти равнодушно попросил Айман.

Айрис чуть отпрянула подбородком.