Не считая пары синяков и общего вида усталости настолько глобального, словно ему нужно не просто выспаться — воскреснуть, причём желательно с приложением о замене печени, нервов и совести.
— Если это был вопрос, не пострадал ли я, то нет, — он устало лёг обратно на кровать, зевнул, потянулся до хруста в плечах. — Разве что моя гордость. Где-то на этапе, где всё вот-вот пошло прахом… но передумало. И вернулось в заранее оговоренный план. Так что столица может спать спокойно: Великий Айман всё ещё жив, функционирует и, увы, не перешёл в декоративный режим.
— Великий Айман… Самолюбие, смотрю, не только не пострадало, но откормилось до стратегических масштабов, — фыркнула Айрис, положив голову себе на колени и прикрыв глаза. — Мог бы хотя бы за девять дней что-нибудь черкнуть. В духе: «Жив, цел, привет Мариэн, кстати, планирую спустить толпу на Калдорона».
Айман небрежно потянулся ещё раз, с удовольствием треснув шейным позвонком, и, не поднимая взгляда, отозвался:
— Прости. Был весь в делах, забегался. Перепутал чернильницу с кровью, а бумагу — с приговорами, — он повернул к ней голову, улыбнулся уголком губ, своим фирменным выражением, где извинение, насмешка и опасность давно делили одну жилплощадь. — А что до Калдорона… Ну, тут всё само. Он первый рванул в гущу событий, ещё до того, как их особняк решили разобрать на дрова. Я, между прочим, планировал сыграть в долгую: подключить его бастардиков, растянуть скандал, аккуратно отвязать тебя от Хариленов. Но вышло даже лучше. Быстрее. И с гарантией.
— Ну конечно, — протянула Айрис, зевнув. — Я тебе абсолютно верю. Особенно когда ты хочешь, чтобы кто-то исчез из моего поля зрения — насовсем. Ты же у нас за мир и дипломатию.
— Разумеется, — кивнул он невозмутимо. — Тринадцать лет брака меня кое-чему научили. Например, оптимизации в сфере личных катастроф, — он на секунду замолчал. А потом, глядя в потолок, будто вовсе не к ней, но так, чтобы она слышала: — Но, к счастью, в моём новом браке всё куда интереснее. Там — зубы, кровь, угрозы, и поцелуи на грани потери сознания. Золотой стандарт семейного счастья.
Айрис посмотрела на него с подозрением — долгим, прищуренным, почти исследовательским. У этого жука вполне могло хватить и наглости, и времени, чтобы под шумок военного положения оформить нужную запись где-нибудь в выжженных недрах канцелярии. Всё тихо, всё законно, свидетели сгорели. Хотя сам Айман не выражал ни малейшего намёка. Лежал, распластанный, усталый, довольный как кот после рейда по голубятне. Айрис аккуратно поддела его большим пальцем ноги — лениво, но метко.
— Кстати, об этом, — протянула она, улыбаясь, что у любого нормального человека по спине бы прошли мурашки, а у ненормального — истерика.






