ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сама Айрис за эти семь дней стала для персонала чем-то вроде святого исцеления. Девушка, которая сама может застегнуть пуговицы и не вызывает лакея, чтобы поднять упавший платок? В этом доме такое считалось почти чудом, достойным внесения в семейные хроники между крупной сделкой и удачным браком.

Уважение слуг — валюта специфическая, пахнущая прачечной, кухней и тайными разговорами у чёрной лестницы, но Айрис копила её с усердием скупого рыцаря. Старшая служанка Марта и старый Амрит, помнившие хозяев ещё во времена, когда те не умели скрывать зубы за вежливым оскалом, смотрели на неё с опаской: в привычке Айрис задумчиво хмуриться на солнце им чудился призрак Марилин, её матери, чей ум когда-то был слишком острым для стен родного дома.

Айрис же тихо и со вкусом втиралась в доверие. Пока прислуга считала, что просто развлекает гостью вечерними сплетнями, она составляла детальную карту рабочего поля. Кто с кем ссорится в прачечной, у кого из соседей долгов больше, чем совести, чей муж вчера вернулся позже обычного, какая горничная плачет после разговоров с Марилен, а какой лакей знает слишком много о ночных поездках хозяина. Для кухонных это было «поболтать», для Айрис — стратегическая разведка.

В Миреноре настоящий воздух всегда первым чувствуют те, кто открывает окна и выносит мусор. К концу недели она стала в коридорах привычным присутствием: тихая, удобная, уместная. Такая своя, что за ней скоро перестанут закрывать двери. А это, как справедливо считала Айрис, уже половина победы. Вторая половина обычно начинается там, где люди уверены, что победы вовсе не было.

***

В тот день сад был особенно ленив. Миренгард за стенами особняка нагревался, дышал пылью и камнем, но здесь воздух оставался мягким, с виноградной терпкостью и лёгкой влажностью земли после утреннего полива. Айман сидел в тени, вытянув ноги с бесстыдной свободой. Птица в кустах шуршала осторожно, словно опытный соглядатай, знающий цену лишнему звуку. Холодное вино в бокале горчило забытой пряностью: слишком честное для одиночества и слишком мягкое, чтобы от него отказаться.

Он откинул голову, и резкая тень перечеркнула лицо. Мысли шли ровно, без спешки, как хорошо обученный отряд по мостовой: между Дорваллоном и Миренором трещина, Альверон лупит по ней, как ребёнок по тонкому льду, с восторгом и полным отсутствием интеллекта.

Пальцы Аймана медленно обвели кромку бокала. В памяти всплыл взгляд Альверона: мутный, затравленный, уже тронутый суетливой паникой слабого игрока.

Насколько глубоко его стоит утопить? Не до дна. Дно слишком честно и слишком окончательно. Куда полезнее держать его в подвешенном состоянии, где каждый вдох даётся с трудом, а попытка всплыть лишь заставляет его захлёбываться собственным достоинством.