ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дверь закрылась мягко, петли не скрипели уже лет двадцать, с тех пор как предыдущий канцлер обнаружил, что скрип мешает подслушиванию.

Айман несколько секунд сидел неподвижно. Первый путь, предложенный Мардоном, был прост до неприличия: уничтожить Альдраса громко, показательно, с прецедентом, который переживёт все указы и станет назиданием для тех, кого ещё можно приручить. Второй — сослать, вынуть занозу и спрятать её в хрустальную шкатулку, чтобы не мозолила глаза. В обоих случаях будущего для наследника не оставалось: полное, хирургически точное отсечение от трона. Мардон мыслил категориями эпохи, где любая развилка обязана иметь два выхода, иначе у старых людей начиналась тревога и желание срочно написать новый указ.

Но существовал третий путь. Альдраса можно было не ломать и не прятать, а сделать символом перемен: усталым, честным до скуки, лишённым явных амбиций, но наделённым тем неуловимым качеством, которое заставляет людей шептаться. За такими не сразу идут барабаны. О них сперва говорят виночерпии, разносящие слухи вместе с кубками, писцы в тиши скрипториев, ветераны у казарменных очагов и женщины на рынках, умеющие пересказывать новости быстрее любой почтовой службы. А потом однажды выясняется, что страна уже выбрала себе другого короля, просто дворец, как обычно, получил сообщение последним.

Айман в легенды не верил: слишком хорошо знал цену человеческому материалу. Но выращивать их умел виртуозно. Нынешний монарх был треснувшей статуэткой, когда-то, возможно, изящной, но теперь годной разве что для кабинета коллекционера курьёзов. Альдрас же представлял собой готовую фигуру: тихую, цельную, не требующую венца, чтобы выглядеть королём. Главное — не торопиться. Легенды, как и яды, действуют лучше, если их не выливают в глотку из ведра.

На манжете осталась пепельная пыль. Айман провёл большим пальцем по ткани, и серая полоса легла на кожу. Смахивать её не имело смысла. Зола редко исчезает бесследно, она просто меняет форму, впитывается в ткань, в дерево, в землю, в память, а потом однажды оказывается там, где её никто не ждал. Вопрос лишь в том, кто окажется рядом в нужный час и сумеет прочитать знаки, которые остальные принимают за грязь.

----------

Глава 1.

Глава 1.

Айман покидал королевские покои с неторопливой грацией, давно уяснив: спешат те, кто боится оставить след. Он предпочитал исчезать без шума, оставляя после себя решения, подписанные чужой рукой и почему-то выгодные именно ему.

Аудиенция завершилась, если этим словом можно было обозначить процесс, где одна сторона ставила подпись, а вторая делала вид, будто не замечает дрожащих пальцев. В руке у Аймана лежал лист с королевской вязью, формальный трофей, добытый «для канцлера».