ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Без привычной требовательности.

Я ахнула в его ладонь, которая всё ещё зажимала мой рот. Глаза защипало от новой волны слёз, но эти были другими. Не от горя, от непрошеного, запредельного облегчения. Он отвлекал меня. Он забирал меня из этой спальни, из этого кошмара, из этого предательства. Уводил туда, где существовали только мы двое.

Я обмякла в его руках. Колени подогнулись, и я едва не сползла на пол, в ворох её туфель и пыльных коробок. Но он подхватил меня, придержал, не давая упасть. Его пальцы продолжали своё дело – уверенно, ритмично, неумолимо.

Возбуждение поднималось медленно, тягуче, как смола. Я чувствовала, как становлюсь влажной, как бельё промокает насквозь, как каждый нерв внизу живота натягивается до звона.

Это всё было ненормально. Стыд должен был сжечь меня дотла. Мы в гардеробной моей мачехи, в двух метрах от того, где она сейчас раздвигает ноги перед моим бывшим. Но стыда не было. Было только это нарастающее, сладкое давление, которое вытесняло всё остальное.

– Давай, малыш, – горячо шептал Глеб мне в висок. – Не сдерживайся, кончай.

Потом его пальцы сместились, надавили, и он вошёл в меня.

Сразу два пальца, грубых и бесцеремонных, вогнал в мою влажную, готовую плоть.

Я замычала громче, чем следовало, но он зажал рот сильнее, почти до боли. Спазм удовольствия ударил откуда-то из глубины, разбежался по телу горячими иглами. Я выгнулась в его руках, вцепилась в его куртку, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг его пальцев.

Он двигал ими медленно, глубоко, не вынимая до конца, и каждое движение отзывалось во мне дрожью. Я уже не слышала звуков из спальни. Не слышала скрипа матраса и её приглушённых стонов. Всё заглушил гул крови в ушах, собственное рваное дыхание, и его шёпот – бессвязный, горячий:

– Вот так давай здесь только мы, только ты и я...

Оргазм накатил внезапно, как удар под дых.

Всё внутри сжалось в тугой, пульсирующий узел, и я кончила. Беззвучно, исступлённо, стиснув зубы, чтобы не замычать. Волны шли одна за другой, вымывая остатки страха, горя, предательства. На несколько секунд я перестала существовать. Растворилась в этой темноте, в его пальцах, в запахе его кожи.

А потом обмякла.

Как тряпичная кукла, у которой выдернули все нитки. Повисла на нём, уткнувшись лицом в его куртку, чувствуя, как он медленно вынимает пальцы и вытирает их о мои джинсы. Жест собственнический, интимный, невыносимо нежный в своей грубости.

Мы простояли так, наверное, вечность.

Я слушала, как затихают звуки за дверью. Как матрас перестаёт скрипеть. Как Максим что-то бормочет, надевая ботинки. Как она провожает его до двери, обещая «перезвонить, как только станет безопасно».

Щелчок замка. Тишина. Потом шум воды в ванной.

Глеб убрал ладонь с моего лица, и я принялась с жадностью ловить ртом воздух.