ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В эту спальню!

Через секунду дверь в комнату отворилась, и я услышала её голос – воркующий, усталый, с той особенной интонацией, которую она приберегала для папы, когда ей что-то нужно.

– Давай дождёмся похорон и суда над этой дурой? Хорошо, любимый?

Дальше послышались отчётливые звуки поцелуев.

Любимый? Что, блять?

Я задёргалась от возмущения. Мне было просто необходимо выйти и высказать этим двоим всё, что я о них думаю, но Глеб держал меня намертво.

Как же я ненавидела его сейчас!

Я убью его. И их тоже. Только дайте вырваться отсюда!

– Давай по-быстрому? – снова заговорила Светка. – Мне нужно ехать по делам.

– Какие дела в такую рань, киса?

– Мне никак не выдают тело Аркаши. Нужно поторопить прокуроршу. Меня это уже напрягает. Хватит с меня того, что этот Дёмин следит за мной.

– Работа у него такая, не парься.

– Вдруг он что-то заподозрит?

– У него ничего на нас нет. Этот мусор ничего не докажет. Иди ко мне, моя сладкая... Да, вот так... Возьми в ротик...

Дальше я не слушала.

Не могла.

Потому что звуки из спальни стали другими. Откровенными. Влажными. Мерзкие, чавкающие причмокивания, затем шлепки кожи о кожу, приглушённые стоны, скрип пружин матраса.

Папиного матраса. Папиной кровати.

Слёзы потекли по моему лицу. Горячие, злые, беззвучные.

Она трахается с Максимом.

С моим Максимом. Бывшим. Тем, который когда-то клялся мне в любви. Который говорил, что я единственная. И всё это время он был с ней.

Как долго? Месяц? Полгода? Год?

Давно, судя по всему. И голос у неё сейчас был совсем не тот, каким она говорила с папой. Не приторно-заботливый, не «милый, выпей таблеточку». А хозяйский. Привычный. Как у женщины, которая получает своё.

Как они могли?

Как они могли поступить так со мной и с папой?

В груди разверзлась чёрная, ледяная пустота. Ни злости, ни боли – только вакуум, который засасывал остатки воздуха. Я перестала чувствовать пальцы ног, потом руки, потом всё тело стало ватным, невесомым. Ещё немного, и я просто растворюсь в этой темноте, стану пылью на её шубах.

И тогда Глеб прижался губами к моей шее, провёл по ней языком.

Сначала я даже не поняла, что произошло. Просто тёплое, влажное прикосновение к коже под ухом, и сквозь ледяную пустоту пробился первый, слабый импульс. Жизнь. Ещё здесь.

Его губы двигались медленно, почти невесомо, от мочки уха вниз, по сонной артерии, к ключице. А потом его рука скользнула под резинку моих штанов.

Я вздрогнула всем телом. Какого чёрта он делает? Ему приспичило сейчас? Возбудился оттого, что кто-то трахается в соседнем помещении?

Лёд внутри треснул, пошёл рябью. Его пальцы – шершавые, тёплые – двинулись ниже, нашли сквозь тонкую ткань трусиков то место, которое уже ныло от напряжения, от страха, от всего этого ужаса.

И начали ласкать.

Медленно. Круговыми движениями. Без спешки.