ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Судя по характеру переломов, нападавший мужчина. Сильный. У потерпевшего сломаны два ребра от удара ножом.

Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

– То есть? – уточнил я, хотя ответ уже стоял перед глазами жирным шрифтом.

– То есть женщина с такой комплекцией, как у Ермоловой, физически не могла нанести этот удар. Ни по силе, ни по траектории. Она правша.

Я молчал. В голове что-то щёлкнуло. Глухо. Как затвор.

– Почему, – медленно сказал я, – ты не сообщил это вчера?

Эксперт замялся.

– Мы ждали подтверждения. Формальности. Ты же знаешь, как это бывает.

Да. Я знал. И именно поэтому меня накрыло дикой злостью.

– Понял, – сказал я. – Спасибо.

Я сбросил вызов. Несколько секунд просто стоял, глядя в темноту улицы за шашлычкой.

Левша. Мужчина. Два сломанных ребра.

Это не Женя. Я медленно выдохнул.

И вместе с этим выдохом внутри меня вдруг стало легче. Как будто кто-то снял груз, который я таскал, даже не осознавая, насколько он тяжёлый.

Она не преступница. Не убийца. Не нападавшая. Не та, кого можно было держать в наручниках и называть «подозреваемой».

Просто девчонка, которую подставили.

И от этого осознания во мне поднялась вторая волна куда более опасная.

Если бы я знал это сразу...

Блять!

Я стиснул зубы. Если бы я знал, я бы не смотрел на неё как на возможную убийцу. Не пристёгивал бы её на ночь к батарее. Не проверял на прочность холодом. Не позволил бы себе слишком много.

Наши отношения могли бы сложиться совсем иначе.

И это «иначе» теперь било по затылку больнее, чем любые служебные косяки.

Я вернулся к столу. Женя смотрела на меня внимательно. Слишком внимательно. Она чувствовала, что что-то изменилось.

– Что-то случилось? – спросила она. – С папой?

– Нет-нет, – поспешил я её успокоить. – Это... По другому делу звонили.

Я сел напротив, положил локти на стол. И... завис.

Я смотрел, как Женя ест. Медленно, сосредоточенно, будто каждое движение – это способ удержаться в реальности. Она аккуратно откусывала шашлык, вытирала пальцы салфеткой, иногда хмурилась, когда жир капал на бумагу. Совсем не пафосная. Совсем не та «принцесса», которой она, возможно, была раньше.

А я думал: что мне теперь с ней делать.

Отпускать её я не собирался. И не потому, что не мог. А потому, что не имел права.

Теперь, когда стало ясно, что удар наносил мужчина, да ещё и левша, картинка сложилась слишком чётко. Женя перестала быть подозреваемой и автоматически стала мишенью. Самой удобной. Самой уязвимой.

– Глеб?

Я вздрогнул оттого, что она впервые назвала меня по имени. Тот раз в моём кабинете, когда она пришла поприкалываться, не считается.

Женя больше не была для меня очередным уголовным делом, она стала моей ответственностью.

Я бы мог прямо сейчас рассказать ей о том, что она ни в чём не виновата, и отпустить на все четыре стороны.