ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курсант — так зовут Андрея Петрова, парня из нашего времени, который очутился в 1978-м. Он работает в милиции и, пользуясь оперскими знаниями из грядущего, успешно ловит преступников. Его определяют в специальную группу, прибывшую из Москвы: ей поручено выйти на след Новоульяновского душителя. Маньяк уже несколько месяцев держит в ужасе небольшой город, и молва о нём гремит по всему Союзу. Андрей становится частью крепкой команды, где его напарники — психолог редкой красоты, вечно сомневающийся в себе криминалист и видавший виды следователь союзной прокуратуры Горохов. А убийства юных девушек в Новоульяновске всё не прекращаются… «Живой дух СССР времён застоя: пиво в бидонах, ковры на стенах, погоны и красивые девушки».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никому никакого дела до этого. А тут каждый считал своим долгом плюнуть в морально разложившегося партийца и растереть каблуком его запятнанную репутацию.

Конечно, область тоже пыталась затихарить громкое увольнение высокопоставленного сотрудника, не хотела мочить репутацию КПСС, но сарафанное радио сработало со скоростью звука. Через несколько дней весь город уже знал, что второй секретарь горкома хранил в своей квартире порнографию, наркотики, оружие и к тому же был завербован американской разведкой. Но бдительные соседи его вычислили, когда он оргии с негритянками (скорее всего, тоже шпионки из Вашингтона) устраивал прямо на своей квартире, пока жена его в командировке была.

После исключения из партии и снятия с должности к несчастному Зинченко в тот же вечер заявились бравые ребята из группы Горохова. Обыск провели знатный. Все вверх дном перевернули. Формально искали запрещенную литературу и видеозаписи, а сами дело душителя на него примеривали и вопросы неудобные задавали. Где был товарищ Зинченко в тот вечер вторника (когда труп Коробовой на Набережной нашли). Я тоже присутствовал при этом. Зинченко уже не был таким спесивым и на вопросы отвечал подавленно:

— Дома был, телевизор смотрел.

— А по нашим сведениям, — допытывался Горохов, — вы пришли домой поздно ночью.

Сведения наши были что ни на есть достоверные — соседи добрые настучали.

— В магазин круглосуточный отлучался. Тут недалеко, за углом «Гастроном №15», — складно пел низвергнутый номенклатурщик. — Хлеб дома вдруг закончился, а я на ночь покушать люблю. Чай с бутербродами, с маслом и вареньем.

— Сколько времени у вас занял поход в магазин?

— Минут двадцать, делов-то.

— Кто может подтвердить, что вы в этот вечер находились дома? — Горохов сверлил немигающим взглядом подозреваемого.

— Да никто, — развел руками Зинченко. — Говорю же, один я был. Жена в Москве, сын уже неделю как на даче у друзей. Хотя нет, вот кот может подтвердить. Васька! Кыс-кс-кс-с! Иди сюда на допрос.

Огромный полосатый кот, больше напоминавший разжиревшего енота, важно прошагал мимо по своим кошачьим делам.

— Шутите? — Горохов зло прищурился. — Это хорошо, в местах не столь отдаленных вам не до шуток будет.

— А в чем меня, собственно, обвиняют? — Зинченко зашмыгал носом. — В ГДР такие кассетки почти в каждом доме есть. А тут раздули скандал, будто я преступление совершил громкое.

— А как вы хотели, товарищ Зинченко? — Горохов примерил на себя роль недалекого правдоруба. — Сегодня вы порно смотрите, а завтра Родину предадите? Нет у государства уверенности в личностях аморальных и подверженных тлетворному влиянию Запада. Советский человек не должен быть таким.

При обыске ничего не нашли, допрос Зинченко ничего не прояснил.