— Он увез из Тулы дворянку Соколову. Обещал жениться, только обманул. Лишь тянул из одураченной деньги, объясняя это тем, что ушедший в поход отец не успел оставить. Это было ложью: ни в какой поход его отец не уходил. Я получил письмо от Юлии Сергеевны. В нем она рассказала обо всем. Мне продолжить? Например, о намерениях князя в отношении дворянки?
— Замолчите! — прошипел Вяземский. — Вы и так наговорили на дуэль. Требую удовлетворения!
— Рад бы, — не замедлил Федор. — Только не получится.
— Струсили?
— Выбирайте выражения, князь! — вмешался Рогов. — Видите вот это? — он указал на белый крестик на груди Федора. — Среди Георгиевских кавалеров трусов не бывает.
— Князь забыл простую вещь, — хмыкнул Федор. — Штабс-капитан по гвардии входит в категорию старших офицеров. Я же — в младшей, то есть обер-офицер. Драться нам запрещено.
Вяземский задумался.
— Если я добуду разрешение, согласитесь?
— Непременно. Даже с удовольствием, — кивнул Федор.
— Как надолго задержитесь в Петербурге?
— Послезавтра уезжаем.
— Честь имею, господа! — сказал князь совершенно трезвым голосом. — Ждите от меня вестей.
Он повернулся и ушел.
— Ты с ума сошел! — набросился на Федора Рогов. — С кем драться собираешься? Разве не слыхал, что по дуэльным правилам Осененным разрешается применять дар независимо от того, кто кого вызвал на поединок? Он же огневик, сожжет тебя как головешку.
— Ты откуда знаешь? — удивился Федор. — Про огневика?
— На мундире золотой значок в виде языка пламени, — объяснил Рогов. — Тебе нужно срочно уезжать.
— Даже не подумаю, — усмехнулся Федор. — Если Вяземский добудет разрешение, значит, так тому и быть. Одним Осененным у царя станет меньше.
— Ты уверен? — удивился Рогов.
— Да. Пойдете в секунданты?
— Федор, — подключился к разговору Куликов. — Объясни мне: для чего? Ну, увел князь твою невесту. Ну, обидел он ее. Неприятно, но бывает. Ради мести наглецу ты готов рискнуть жизнью?
— Месть тут не причем, — ответил Федор. — Обвенчайся князь с Юлией Сергеевной, я бы слова не сказал. Здесь другое. Негодяй намеревался вытянуть из нее деньги, а потом отправить на панель. Но вначале самому попользоваться, а, как надоест, дружку отдать. Даже Хохряков в Туле вел себя приличнее — он всего лишь звал Соколову в содержанки. Пусть настойчиво, но без обмана. А вот эта титулованная мразь!.. — он стукнул по столу кулаком. — О его намерениях Юлия Сергеевна узнала из случайно подслушанного разговора. Собрала вещи и уехала, хотя князь пытался задержать. Негодяю по душе пришлось жить за ее счет, да и сладкого хотелось. Я недавний дворянин, но такое отношение к сироте, дочери покойного офицера считаю нетерпимым. Подлецов следует карать. Или не согласны?
— Я с тобой! — ответил Рогов.
— Тоже, — буркнул Куликов.






