Сэйди забарабанила в дверь. Черный парень в фуражке стоял и апатично смотри на нее. Затянулся сигаретой, а потом помахал ей тыльным боком ладони: «Уходите, леди, уходите» . — Джейк, придумай что-нибудь! ПРОШУ! Двенадцать двадцать одна. Необычное имя, да, но почему именно оно показалось мне необычным? Я пришел в изумление, так как понял, что вспомнил причину. — Так как оно девичье, — произнес я. Сэйди обернулась ко мне. Щеки напрочь красные, кроме шрама, который выступал белым жгутом. — Что? Неожиданно я забарабанил по стеклу. — Бонни! — закричал я. — Эй, Бонни Рей! Впустите нас! Мы знакомые Ли! Ли! ЛИ ОСВАЛЬДА! Он узнал имя и пересек фойе дразнящей неторопливой походкой. — А я и не знал, что у это’о сукино’о сына мо’ут быть друзья, — сказал Бонни Рей Вильямс, отворяя дверь, и отступил в сторону, когда мы ринулись вовнутрь мимо него. — Он, наверное, в комнате отдыха, смотрит на президента с остальными… — Послушайте меня, — перебил я. — Я не его друг, и он не в комнате отдыха. Он на шестом этаже. Я думаю, он задумал застрелить президента Кеннеди. Большой парень весело рассмеялся. Бросил сигарету на пол и раздавил ее подошвой своего рабочего сапога. — У этого плюгавого зассанца нет яиц даже на то, чтобы утопить котят в мешке. Он толь’о на то и способный, шо сидеть где-то в уголке и читать книжки . — Я вам говорю… — Я подымусь на второй. Если хо’ мо’ете со мной, без проблем, я думаю. Но толь’о не гово’ите более никакой ерунды про Лилу. Это мы его здесь так зовем — Лила. Застрелить президента! ’осподи! — Он помахал нам рукой и двинулся прочь. Я подумал: «Тебе бы в Дерри, Бонни Рей. Это там они специализируются на том, чтобы не видеть то, что происходит прямо у них перед глазами». — На ступеньки, — сказал я Сэйди. — Лифтом могло бы быть… Это могло бы быть концом всяких шансов, которые в нас еще остались. — Он застрянет между этажами. На ступеньки ! Я схватил ее за руку и потянул за собой. Лестничный просвет тянулся тесной глоткой, а деревянные стояки вытоптанных за годы ступенек были неустойчивыми. По левую сторону шли заржавевшие перила. Возле подножия ступенек Сэйди обернулась ко мне: — Отдай мне револьвер. — Нет. — Тебе ни за что не успеть. А я доберусь. Отдай револьвер . Я чуть было не отдал. Не то, чтобы считал, что именно я заслуживаю сделать это. Теперь, когда на самом деле наступил водораздельный момент, не имело значения, кто остановит Освальда, лишь бы только хоть кто-то это сделал. Но мы были всего лишь за шаг от взбешенной машины прошлого, и пусть я буду проклят, если разрешу Сэйди сделать этот рискованный последний шаг впереди меня, чтобы оказаться втянутой в гущу приводных ремней и резаков. Я улыбнулся, а потом наклонился и поцеловал ее. — Вызываю наперегонки , — сказал я и двинулся вверх по ступенькам.

Об этой истории
Я учитель английского в Лисбонской школе. Жизнь моя была тихой и размеренной: сочинения, ученики, бывшая жена, которая считала меня эмоциональным пнем. Так и текла бы она дальше, если бы в один из последних дней учебного года мне не позвонил Эл — старик, державший закусочную, куда я ходил годами. За сутки он превратился из крепкого пятидесятилетнего мужика в дряхлого старика с раком легких. Он похудел на сорок фунтов, поседел и потерял зубы. А потом повел меня на склад за кухней и сказал, что там есть кое-что, что нужно «пережить». Дверь открылась — и мир, каким я его знал, закончился.
История продолжается: другие книги





