Глаз моего воображения широко распахнулся, и я увидел приближение кортежа: машина службы безопасности, потом президентский лимузин с мотоциклетным эскортом, копы Далласского департамента полиции едут на «Харлей-Девидсонах», в черных очках и белых шлемах, с ремешками, застегнутыми на подбородках. Еще поворот. Костыль подбился, потом выровнялся. Вновь вверх. Глухо бухает костыль. Теперь я уже слышу запах опилок, запах ремонтных работ на шестом этаже: там старые доски пола меняют на новые. Правда, не с той стороны, где Ли. Юго-восточный угол Ли имеет в полном своем распоряжении. Я поднялся на площадку пятого этажа и сделал последний поворот, хватая разинутым ртом воздух, мокрая тряпка рубашки липнет на запыхавшейся груди. Жгучий пот бежит мне в глаза, и я его смаргиваю. Три картонных коробки с трафаретными надписями: «ДОРОГИ ВО ВСЕ СТОРОНЫ», КНИГА ДЛЯ ЧТЕНИЯ ДЛЯ 4-го и 5-го КЛАССОВ загораживали ступеньки на шестой этаж. Балансируя на правой ноге, я уперся концом костыля в одну из них, коробка продвинулась. За собой я слышал Сэйди, она была между четвертым и пятым этажами. Итак, похоже, я был прав, оставляя у себя револьвер, хотя кто мог на самом деле знать? Судя по моему собственному опыту, осознание того, что именно на тебе лежит основная ответственность за изменение будущего, заставляет бежать быстрее. Я протиснулся сквозь созданный мной промежуток между коробками. Для этого мне пришлось на секунду перенести весь вес на левую ногу. Она выдала вопль боли. Я простонал и, чтобы удержаться от падения вниз головой на ступеньки, схватился за перила. Глянул на часы. Они показывали двенадцать двадцать восемь, но что, если они отстает? Толпа еще шумит. — Джейк…ради Бога, поспеши, — Сэйди еще не достигла площадки пятого этажа. Я тронулся вверх по последнему переходу, и шум толпы начал переходить в большую тишину. Когда я достиг верха, не существовало уже ничего, кроме хриплого дыхания и отчаянного стука моего перегруженного сердца. 14 Шестой этаж Техасского хранилища школьных учебников представлял собой затененный квадрат, испещренный островками составленных одна на одну картонных коробок. Верхний свет горел там, где меняли пол. Он был отключен в том конце, где Ли Освальд через сотню секунд или и того меньше планировал войти в историю. На улицу Вязов смотрят семь окон, пять посредине большие, полукруглые, те, что по краям, квадратные. Шестой этаж, затемненный возле выхода со ступенек, но наполненный светом там, где он смотрит на улицу Вязов. Благодаря плавающей в воздухе трухе, которая летела оттуда, где меняли пол, падающие в окна солнечные лучи казались тугими, хоть режь. Тем не менее, тот пучок света, который падал в окно в юго-восточном уголке, прятался за баррикадой из книжных коробок.

Об этой истории
Я учитель английского в Лисбонской школе. Жизнь моя была тихой и размеренной: сочинения, ученики, бывшая жена, которая считала меня эмоциональным пнем. Так и текла бы она дальше, если бы в один из последних дней учебного года мне не позвонил Эл — старик, державший закусочную, куда я ходил годами. За сутки он превратился из крепкого пятидесятилетнего мужика в дряхлого старика с раком легких. Он похудел на сорок фунтов, поседел и потерял зубы. А потом повел меня на склад за кухней и сказал, что там есть кое-что, что нужно «пережить». Дверь открылась — и мир, каким я его знал, закончился.
История продолжается: другие книги





