ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я учитель английского в Лисбонской школе. Жизнь моя была тихой и размеренной: сочинения, ученики, бывшая жена, которая считала меня эмоциональным пнем. Так и текла бы она дальше, если бы в один из последних дней учебного года мне не позвонил Эл — старик, державший закусочную, куда я ходил годами. За сутки он превратился из крепкого пятидесятилетнего мужика в дряхлого старика с раком легких. Он похудел на сорок фунтов, поседел и потерял зубы. А потом повел меня на склад за кухней и сказал, что там есть кое-что, что нужно «пережить». Дверь открылась — и мир, каким я его знал, закончился.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через плечо я добавил: — Если вдруг засну, он принадлежит тебе! 13 — Вы, люди, какие-то будто бы спятившие, — расслышал я слегка протестующий голос Бонни Рея Вильямса. А потом вслед за мной застучали шаги Сэйди. Справа я налегал на костыль — не просто опирался, а буквально прыгал на нем, — а слева хватался за перила. Револьвер в кармане пиджака телепаясь, бил меня по бедру. Мое колено выло. Я ему разрешал, пусть ревет. Выбравшись на площадку второго этажа, я зыркнул на часы. Двенадцать двадцать пять. Нет; двадцать шесть. Я слышал, что рев толпы все еще приближается, волна, которая вот-вот разобьется. Кортеж минует перекресток Главной и улицы Генри Эрвэя, Главной и улицы Экарда, Главной и Полевой. Через две минуты — максимум три — он достигнет Хьюстон-стрит, завернет направо и со скоростью пятнадцать миль в час покатит мимо старого здание Далласского суда. С этого момента президент Соединенных Штатов станет доступной мишенью. Через 4-кратный прицел винтовки Манлихер-Каркано супруги Кеннеди и Конноли будут выглядеть большими, как актеры на экране Лисбонского драйв-ина. Тем не менее Ли подождет немного дольше. Он не камикадзе; ему хочется убежать. Если он выстрелит рано, президентские охранники в машине, которая двигается в голове колонны, заметят вспышку и начнут стрелять в ответ. Он подождет пока их машина — и президентский лимузин — развернутся на изгиб улицы Вязов. Он не просто киллер, этот сученок подлый убийца в затылок. У меня были еще три минуты. А может, всего лишь две с половиной. Ступеньки между вторым и третьим этажами я атаковал, игнорируя боль в колене, гоня себя вверх, как марафонец, которым я, в сущности, и был в конце длинного забега. Снизу донеслись вопли Бонни Рея, среди которых я расслышал «сума’едший парень» и «гово’ит, Лила выстрелит» . Пока не преодолел половины перегона между вторым и третьим этажами, я ощущал, как Сэйди хлопает меня по спине, словно наездница, которая подгоняет своего коня бежать быстрее, но дальше она немного отстала. Я услышал ее учащенное дыхание и подумал: «Многовато сигарет, моя дорогая» . Колено у меня уже не болело; боль временно была похоронена под мощным выбросом адреналина. Левую ногу я старался ставить по возможности прямее, пусть костыль делает свою работу. Поворот. Дальше четвертый этаж. Теперь уже и я кхекал, а ступеньки казались все более крутыми. Как гора. Седло нищенского костыля у меня под правой подмышкой стало скользким от пота. У меня стучало в голове; в ушах гудело от воплей толпы снизу, с улицы.