Даже состояние Вселенной на текущий момент времени записать невозможно! А как записывать состояние за все миллиарды лет? Как получить информацию… ну, не знаю, о положении электрона в атоме? Само наблюдение изменит состояние электрона, выходит, мы снова не имеем информации, и так до бесконечности!
— Принцип неопределённости, — согласился Кассиэль. — Так что же, Богу не подвластны случайности?
— Тогда он не Бог, — сказал я. — Если исходить из того, что Бог должен знать всё.
— Логично. И твой вывод?
Ох, как мне не хотелось отвечать!
— Я не хотел бы отвечать… — пробормотал я.
Кассиэль опять развеселился.
— А что так? Ты вырос и утратил свою отвагу, Святослав Морозов? Я ангел и не умею врать. Даю слово, что не накажу тебя за ответ, каким бы он ни был.
— Получается, что Бог либо не всесильный, либо не всезнающий, — сказал я. — Вот тут Он всё знает, а там уже нет. Народ, ну то есть неандертальцы, называет Бога повелителем случайностей…
— Хурскан, — поправил меня Кассиэль, — И он не повелитель, он «Решающий случайностей». Лишь выбирающий, какая из случайностей реализуется.
— Вы знаете?
— Конечно. Мы знаем их концепции. Но ты не даешь ответа, Святослав.
— Издеваетесь? — не выдержал я. — Вы что, хотите, чтобы я вам взял и ответил на вопрос о природе Абсолюта? Человечество всю свою историю голову ломало, а вы хотите от меня ответ?
Кассиэль вздохнул. Ангелам не нужно дышать, и если уж они шумно втягивают воздух, то это просто жест.
— Ты прав, Святослав Морозов. Но я хватаюсь за соломинку, как у вас говорят. Ты привёл хороший пример, говоря, что невозможно узнать положение частицы, не изменив её состояние. Хороший и страшный.
В голове у меня будто что-то щёлкнуло и сложилось.
— Для Бога наш мир лишь частица? — спросил я. — Эля говорила, что внимание Бога столь могущественно, что оно разрушает объект. Наблюдение вбирает в себя объект наблюдения! Поэтому и нужны вы, ангелы, вы не настолько… разрушительны.
— В ваших священных книгах Бог не показывается людям, потому что человек не способен встретиться с Богом наяву и остаться в живых, — подтвердил Кассиэль.
— То, что у нас происходит, это же ненормально, да? — спросил я. — И если Бог обратит на это внимание, то мы все умрём? Просто как объекты под его взглядом? Как микроб под электронным микроскопом?
— Ты назвал ровно половину проблемы, — сказал Кассиэль. — Ровно.
— Две равнозначные реальности? — произнёс я, сообразив. — Половина проблемы — наша судьба, значит, вторая…
Кассиэль кивнул, и я продолжил:
— В той реальности Бог тоже посмотрит — и уничтожит Землю? Вместе с Народом? Погоди, а это всё один и тот же Бог? Он един во всех реальностях, или…
У меня даже голова закружилась.
— О, это тот вопрос, на который у нас нет ответа, — улыбнулся Кассиэль. — Но мы и не хотим знать ответ.






