ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. Девятый Сергей Лукьяненко Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. ==================== Пролог Пролог ДЕВЯТЫЙ Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? 1Кор.6,3 Пролог Здесь нам не Юпитер. Здесь всё иначе. «Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка — спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно. Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо. — Каппа-один, жду доклад, — раздался голос Эриха. — Синий-два… — я запнулся. — Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю. — Так чего ждёшь? — раздражённо поинтересовался Эрих. — Давно кровью не потел? Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит. Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх. — Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», — отрапортовал я. Искин вычленил команду. По экранам пробе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, соприкасаясь с вами в одной реальности, они становятся противниками, и ангелы их превращаются в павших.

Похоже было, что Кассиэль и впрямь настроен на откровенный разговор!

— Кассиэль, я как-то причастен к происходящему? — спросил я.

— Возможно.

— Я могу что-то исправить?

— Не знаю.

— Рахаб’иль считал…

— Он мёртв. Хотя считал это немыслимым.

— Скажите… Газовый диск у Юпитера — вы с падшими пытаетесь заткнуть пробоину?

— Что?

Кажется, мне удалось удивить ангела.

— Там соприкоснулись реальности, и вы чините… — пробормотал я.

Кассиэль рассмеялся.

— Какая интересная гипотеза. Нет. Реальности не соприкасаются в конкретной точке.

— Но вы с падшими что-то делаете вместе, мы видели! — выкрикнул я. — Не воюете, а работаете вместе!

— Всё гораздо… сложнее, — осторожно сказал Кассиэль.

— Вы хотели сказать «хуже»? — уточнил я.

— И так уже сказано слишком много. — Кассиэль покачал головой. — Да, в той точке наши интересы сходятся. Так бывает… Я был с тобой резок на корабле, Святослав Морозов. А сейчас, ты видишь, мирюсь. Как думаешь, почему?

Я замялся.

— Не бойся меня обидеть.

— Вы поняли, что были неправы.

— Да. Но как так могло получиться? Эля объяснила вам, насколько ангелы совершеннее людей. Как я мог ошибиться?

Вот же любопытный ангел!

Нет, не так. Это не любопытство. Это его способ что-то до меня донести. Будто у него ограничение стоит на выдачу информации. Если ребенок попросит нейросетку нарисовать кровавую драку или голую женщину, то нейронка откажется, все мы это в детстве проходили (ну, наверное, девочки другое просили). Но если начать нейросетку раскачивать (есть на это способы), то она в итоге что угодно нарисует — хоть толпу голых женщин, дерущихся до крови.

Кассиэль не нейросетка, конечно. Но у него тоже какие-то ограничения. У Эли, может, они и слетели все, у Кассиэля нет. И он способен лишь подталкивать меня к каким-то мыслям.

— Случайно, — сказал я. — Вы случайно ошиблись.

Глянул на ангела и поправился:

— Или нет! Я случайно поступил правильно. Не так, как вы ожидали.

— Случайно, — повторил Кассиэль. — Подвластна ли случайность Богу?

Про это мы уже говорили, стоя в корабле, несущемся к Кольцу. Как же этот вопрос терзает Кассиэля! Или… как он важен для меня?

— Нет, — ответил я. — Если для Бога не существует случайностей, то вся история Вселенной не имеет смысла, она уже свершилась, в прошлом и будущем, а Бог лишь неизменная запись истории Вселенной. Но это в принципе невозможно!

— Почему? — спросил Кассиэль.

— Нельзя записать всю информацию о Вселенной внутри самой Вселенной. Нужен носитель информации, а он тоже часть Вселенной, а значит, надо записывать и его состояние, и так до бесконечности. Это информационный парадокс.