ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. Девятый Сергей Лукьяненко Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. ==================== Пролог Пролог ДЕВЯТЫЙ Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? 1Кор.6,3 Пролог Здесь нам не Юпитер. Здесь всё иначе. «Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка — спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно. Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо. — Каппа-один, жду доклад, — раздался голос Эриха. — Синий-два… — я запнулся. — Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю. — Так чего ждёшь? — раздражённо поинтересовался Эрих. — Давно кровью не потел? Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит. Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх. — Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», — отрапортовал я. Искин вычленил команду. По экранам пробе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не видел на таком расстоянии, да и экраны потемнели, закрывая сенсоры, но я знал, что ослепительный свет бил из глаз трона.

Что там наши слабенькие лазеры ЛК-40, которые разве что низший чин способны поджарить! Это были выплески энергии, которые пробили бы атмосферу Земли и испепелили Польшу или Францию. Тот престол, что когда-то появился в Средиземном море, не успел выстрелить ни разу, а иначе он сжёг бы всю Европу, да и Ближний Восток заодно.

— Сколько было лазерных ударов? — спросил я.

— Двенадцать. — Искин ответил с задержкой и как-то вяло, будто с ним что-то было не в порядке.

— Кто-то уцелел?

— Фиксирую два повреждённых корабля врага, продолжающих существовать. Слабые признаки управляемого движения, нехватка данных.

— А наши?

— Фиксирую каппа-один. Беспорядочно вращается, двигатель выключен, движется по непредсказуемой траектории из-за газовых выбросов.

Я даже не удивился. У Эриха уникальные способности выживать. Даже если его «пчела» превратилась в оплавленный кусок металла, он наверняка ещё жив. Вот такой вот пилот, я его не люблю, но признаю талант. Увернуться от удара падшего престола — как это вообще возможно!

— Обращаю внимание на высокий уровень вторичной радиации.

Я и сам видел индикатор в красной зоне. Это меня не пугало.

— Фиксирую многочисленные геологические обои.

— Чего?

— Фиксирую многочисленные логические сбои. Повреждение речевых алгоритмов. Адаптировать микстуру?

— Не трогай структуру. Некогда! Молчи, сосредоточься на управлении. Движение на престол. Обзор на главный экран, радар на правый.

Падший надвигался. Я поднял голову и посмотрел на него сквозь фонарь невооружённым глазом. Трон — почему-то больше не хотелось называть его престолом, даже падшим, — походил на затейливую игрушку. Вращались ободы, темнел внутри центральный глаз.

Есть ли там пилот? Ну, точнее, человеческая или неандертальская сущность, способная предстать передо мной на равных, как Эля?

Почему-то мне казалось, что нет.

— Вызываю Соннелона, — сказал я, не включая передатчик. — Сигма-один, пилот-человек с планеты Земля, Святослав Морозов, вызывает высший чин из иной реальности. Отвечай!

Конечно же, я брежу. Хоть передатчик надо включить, если он не перегорел от бушующих в пространстве энергий.

— Соннелон, падший престол, иначе известный как трон, — повторил я. — Вызываю тебя на разговор! Что, зассал ответить, миллиардолетний?

Это, кажется, не совсем я. Это тот, настоящий Святослав, из девяностых годов прошлого века. Насупленный тощий пацан, мечтающий стать военным лётчиком.

Трон заслонил от меня весь космос. И остановился. Гигантские серые колёса вращались с обманчивой неспешностью. На них угадывались слабые контуры закрытых глаз.