Но один из динамиков вдруг зашуршал.
И я услышал голос — мягкий и ровный голос, бесполый и бесплотный.
— Ты хочешь услышать ещё одно слово, чтобы умереть. Нет. Не в этом цель. Я ничего не хочу от тебя. Я пришёл, чтобы дать тебе вечность. Бессмертие. Настоящее.
— Иди ты знаешь куда со своим бессмертием! — выкрикнул я.
— Это не дар, — мягко ответил Соннелон. — Ты должен был стать пленником Народа, но они ничуть не лучше людей. Я дам тебе вечную жизнь, чтобы ты не мешал. Я мог бы дать тебе беспамятство или райские наслаждения, но предпочту дать страдания. Вечные страдания, потому что ты случайность, едва не нарушившая план. Ты совратил мудрейшего Иоэля, низвёл его до человеческих чувств и мечтаний. Ты можешь помешать, если умрёшь, и можешь помешать, если будешь жить. Поэтому я дам тебе пребывание между жизнью и смертью. Ты осознаешь, что свобода воли и поступков ничуть не помогла ни тебе, ни твоей планете, ни Вселенной.
— Ты не просто злой, — прошептал я. — Ты злой и закомплексованный. Такой могучий — и неудачник.
— Ошибкой было не дать нам свободу воли, — произнёс Соннелон. — Но мы научились скользить между предопределённым, используя вашу свободу воли.
— Не выйдет. Я умираю, трон!
— Вот этого я тебе не позволю, — ответил падший, вроде бы даже с иронией. — И таблетка, которая размокла в твоей ладони, тебя не убьёт.
Я посмотрел на мокрую кашицу в ладони. Поднёс её ко рту, слизнул. Словно мел попробовал. На ободьях трона медленно и сонно открылись глаза, не сжигая, а просто бесстрастно взирая на меня.
Ну и ладно. Не очень-то я и надеялся.
«Кассиэль! — позвал я мысленно. — Уверен, ты слышишь. И уверен, ты не с ними! Приди и убей меня!»
— Он не слышит, — донеслось из динамика. — Неужели ты думаешь, человек, что я не могу предвидеть действия другого ангела? Только люди скрыты от меня. Но вы — песчинки.
Вот это было действительно плохо.
Очень.
Я посмотрел в тысячи глаз падшего. И вдруг увидел отблеск. Крошечную движущуюся звезду, едва заметную на фоне трона.
То, чего я не ждал, но на что втайне надеялся.
— Мы не песчинки, Соннелон, — сказал я. — Мы гораздо меньше.
— Ты гордишься этим?
— О да. Потому что мы — кванты. Мы непредсказуемы. Ни в добре, ни во зле, ни в поступках.
Крошечную звезду заволокло светящимся облаком, когда старый добрый «паяльник» заработал в импульсном режиме — Эрих включил сброс теплоносителя, сливая перегретый жидкий натрий и обеспечивая максимальную частоту стрельбы. Я думаю, он перестраховался, потому что первым же выстрелом «осе» снесло хвостовую часть.
А второй выстрел я и не заметил, потому что он пришёлся в кабину и испарил мою взрослую тушку, которой Соннелон собирался обеспечить вечные муки.
----------
Эпилог
Эпилог
Эпилог
Тело.
Священник может сколько угодно говорить тебе, что главное — это душа.






