Он опустил голову.
— Не смог? — спросил я глухо.
— Прикрыл. Раненый крикнул «Уходите!» и коня поперёк поставил. Мы ушли, а он… Слышали только, как орали там.
В груди кольнуло. Игнат. Тот вечно весёлый парень, который ещё вчера травил байки у костра про московских девок. Теперь его нет. Или, что хуже, он сейчас в аркане волочится за татарским конём. И спасти мы его не в силах, если он всё ещё живой — сохранность обоза прежде всего.
Такова жестокая реальность…
----------
Глава 10
Глава 10
Но времени на скорбь не было.
— Они нас видели? — задал я главный вопрос.
Митька поднял на меня взгляд. В нём читался приговор.
— Видели, есаул. Точно видели. Один из ихних, на пегом жеребце, сразу назад рванул. Ещё до свалки. Поскакал, как ошпаренный, на юго-восток. К основным, видать.
Мир вокруг качнулся. Жара, запах полыни, скрип телег — всё это вдруг стало нереальным, картонным. Реальным остался только этот факт: нас засекли.
Татары знают.
Они знают, где мы. Они прикинут по пыли и следу, сколько нас. Они видят, куда мы прёмся.
Фактор внезапности, на который я так рассчитывал, испарился, как роса на солнце. Мы больше не невидимки. Мы — жирная, медленная гусеница, ползущая по тарелке перед голодным филином.
К нам подлетел Фрол. Увидел окровавленного Макара, услышал последние слова Митьки. Лицо у старшего охраны стало серым, как дорожная пыль. Губы затряслись.
— Семён… — просипел он. — Что делать-то? Засекли нас. Сейчас налетят, окружат! Ты бывалый в степных боях. Говори!
Охранники и возчики заволновались. Ропот пошёл по строю, как огонь по сухому сену. Люди начали оглядываться, хвататься за поводья. Страх — липкая, заразная дрянь.
Я обвёл всех взглядом.
— Нужно понимать здесь и сейчас! Ежели возы бросим — может, шкуры свои сейчас и спасём, да потом всё равно сдохнем. Татары с добычей уйдут, а мы кем будем? Беглецами? Трусами, что предали тех, кто на нас полагается? От такого бесчестья никому уже не отмыться.
— Об этом разговора и нет, — возмутился Фрол. Рядом стоявший Ермолай кивнул в знак согласия.
Бугай, молчавший до этого, сплюнул и положил руку на рукоять клевца.
— Да, дело батя говорит. Не по-служивому это — доверенное добро бросать.
Я начал считать. Быстро, как калькулятор.
Если татары пустят лёгкую конницу, быстрый разъезд, они будут здесь часа через три, максимум четыре. Телеги по такой жаре и грунту делают версты три-четыре в час. Верховой — в два, а то и в три раза быстрее, а у татар всегда есть кони сменные.
Мы не уйдём. В открытом поле, при таком соотношении скоростей, нас догонят, окружат и начнут бить из луков с дистанции. Мы даже ответить толком не сможем — пищали недалеко бьют, а фальконеты пока развернёшь…
Бой в поле — смерть. Оборона табором — отложенная смерть (вода кончится через два дня).
Выход был один. Жестокий. Кровавый.






