ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ядро угодило точно в форштевень галеры, мало того – в одну из скоб на нем. Дюймом выше или ниже – и очень может быть, весь эффект ограничился бы сквозной дырой в мореном дубе, но именно здесь ядро переломило кораблю хребет!

С жутким хрустом рванулись в стороны доски набора – словно голодное чудовище из Нижних Миров распахнуло пасть. Даже на фрегате расслышали, как истошно завопил кормчий, но гребцы левого борта еще не успели разобраться с последствиями пролета первого ядра. Впрочем, галера в любом случае мчалась слишком быстро и скорость эта умножила рвущийся через пробоину поток.

Две скампавеи, ловко развернувшись, двинулись к большой галере – нос ее уже скрылся под водой, борта возвышались над волнами не больше чем на фут, а море вокруг пестрело от голов. Лишь одна по-прежнему рвалась вперед – точнее, вперед и вбок, пытаясь добраться до фрегата по широкой дуге. Впрочем, отваги ее капитана хватило ненадолго – ровно до первых щепок, выбитых стрелками Фишера из борта скампавеи.

– Что со второй галерой? – окрик Энрике вывел собравшихся на мостике из состояния восторженного столбняка.

– Она, – Хотбок начал говорить едва не прежде, чем сфокусировал дальновзор на новой цели, – стоит, ох, нет, похоже, она начинает ворочать. Гребет веслами только левого борта.

– Это что же, – неуверенно спросил кто-то, – значит? Они отходят?

– Похоже на то, – голос ун-капитана прозвучал непривычно глухо. – Думаю, тан Раскона, Морскому Старцу пришелся очень по вкусу ваш камзол.

Утром следующего дня, Беда.

Окажись здесь мастер-крепостник, он бы наверняка запил от скуки. Природа сама позаботилась о том, чтобы сделать бухту Радужного цветка недоступной для врагов шахства Беда. Узкий, извилистый фарватер – без хорошего лоцмана и не думай идти по нему! – а вокруг изрытые пещерами скалы. Людям осталось лишь затащить в эти пещеры орудия, да заложить подрывные заряды – и теперь любой, кто рискнет проплыть здесь не по воле шаха, окажется либо погребен каменной лавиной, либо расстрелян из невидимых до поры бойниц.

Но когда-нибудь и в это гнездо злобных ос явятся люди с факелами, чтобы оставить за собой пепел и страх перед возмездием. Диего Раскона был уверен в этом и заранее им сочувствовал. Штурм этих скал будет стоить дорого – если, конечно, магия или золото не расстелет для атакующих «белую дорожку».

А потом он забыл почти обо всем: после очередного поворота скалы вдруг закончились, и перед фрегатом распахнулось искрящееся зеркало бухты… и город на берегу – россыпь желтых куполов, из которой зелено-золотыми свечами тянулись к небу мэллорны.

– Вечный огонь, какая же красота! – стоявший рядом с капитаном Оркис разве что не прыгал от избытка чувств.