Только даже дружба с королем не защищает от скуки.
В цирке всё было как всегда. Надоедливая музыка, глупые шутки клоунов, потекший грим на лицах циркачей, устаревшие выступления — люди не в состоянии придумать что-то новое. Гранат уже собирался уходить прочь — даже Папийоны его не волновали, он видел их не раз в других цирках. И тут некстати погас свет. И вместо дешевого, дрянного оркестра запело море — громко, сильно, ритмом совпадая с боем внезапно ожившего сердца фейри. И над манежем сомкнулась морская гладь, а высоко на мостиках оказались они — братья Папийон в облегающих серебристых трико — яркие, юркие рыбки, плавающие в океане. И родилось невозможное.
Мотылька Гранат заметил сразу — и даже не из-за золота волос, слишком выбивающегося среди антрацитовой смоли Папийонов, а из-за чуда, которое он порождал — он, как верткая рыбка, «плавал» в воде, иногда замирая и… паря. Гранат мог поклясться на свое сердце — этот Мотылёк, действительно, летал! Он не прыгал с трапеции на трапецию, а потом в ловкие сильные руки ловитора. Он парил в воздухе сам по себе, даря вместе со своими глупыми сальто, пируэтами и стреддлами чудо.
— Этот Мотылёк — мой! — опередил Граната рыжий, как все фейри-лисы плутоватый Креван, слишком любивший людей — в его землях было весьма обширное человеческое кладбище. Он собирал людей не для Подати. Ему просто нравилось повелевать чужими судьбами.
— Размечтался, — прорычал Гранат, возвращаясь обратно в кресло. — Мотылёк пока ничей, а будет — моим!
Креван, обмахиваясь веером, хитро посмотрел на собрата фейри своими зелеными, слишком ярко загоревшимися от предвкушения глазами и напомнил очевидное:
— Я первый сказал.
Это было непреложно. Право фейри на выбор человека никто никогда не оспаривал. Но Гранат не позволит сгноить это золотоволосое чудо в родовых землях Кревана! Только не это. Мальчишка только его! Он первым разглядел это чудо.
Гранат заставил себя успокоиться и думать. Он уже сосредоточенно произнес:
— Сказать — не значит сделать. И уж тем более не значит — обладать. Это совсем не синонимы даже в устах одного из лучших фейри Неблагого двора, уж тебе ли не знать, Креван. И прежде, чем мы попытаемся разрушить нашу замечательную дружбу, предлагаю игру. Ход за ходом, чтобы не мешать друг другу и не рушить планы. Так и быть, твой ход первый. Попытайся поймать этого Мотылька. Одна попытка, один ход. Потом ход переходит мне. И так, пока кому-то из нас не повезет.
Креван расхохотался.
— Тебе этот Мотылёк не достанется. Но, так и быть, я согласен на игру. И мой ход… — Он бросил взгляд на арену, где Папийоны принимали заслуженные аплодисменты. — … будет хорошо продуман, раз ты так боишься, что этот Мотылёк строптив.
Гранат поправил его:
— Не строптив — у него ласковое сердце.






