ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он неуловим — так вернее. И удачи тебе, Креван!

Он поспешил прочь из ложи — ему следовало собрать побольше сведений об этом мальчишке, чтобы хорошо продумать свой ход. Креван Мотылька не получит! Ни за что…

А Мотылёк с гордо выпрямленной спиной зашел за форганг и… Тут же рухнул — ноги его не держали. Стен хохотнул и обогнул его. Гарри промчался мимо, словно он пустое место. Мотылёк знал — он должен встать сам, но сил пока не было. Он полностью выложился на манеже.

Крис подошел к нему и протянул руку, помогая подняться:

— Ты молодец — я смотрел, как ты выступал. Для первого раза хорошо. Но только между нами — тройное сальто ты запорол.

Мотылёк, схватившись за его руку, встал на ватных ногах:

— Прости, Крис, подобное больше не повторится… Я… Я…

Сзади налетела на него Фэй, тут же набрасывая на его голову платок и целуя куда-то в ухо. Она громко проорала, чтобы перекричать оркестр, заигравший какой-то бравурный марш:

— Умничка!

Фэй вцепилась в его руку и потянула прочь, по-прежнему крича:

— Крис, прекращай читать нотации — ему надо отдохнуть и прийти в себя.

Крис кивнул:

— Вот именно, Фэй. Отдохнуть!

— Да-да-да…

Фэй потащила безвольного, уставшего, пропотевшего Мотылька за собой… Тот вечер навсегда врезался в память Мотылька. Он никогда больше не ощущал себя настолько свободным, отчаянно решительным и счастливым. Дурнем он тогда был, причем весьма отменным.

Они сидели на ступеньках вагончика Фэй, укрывшись пледами. В Самайне всегда было прохладно для теплолюбивого Мотылька. Черное небо раскинуло над ними звездные крылья, и обещало, что теперь весь мир будет у их ног. Они пили какую-то терпкую дрянь прямо из бутылки и глупо смеялись над совсем несмешными шутками. Наверное, это было приворотное зелье, а он и не понял. В Самайне тогда этой дряни было много, она продавалась на каждом шагу. Откуда-то привычно несло звериным духом, терпким ароматом полыни, дымом, остывающей после теплого дня пылью.

Мир кружился и орал криками счастья вместе с Мотыльком. Он взрывался смехом и неожиданными аплодисментами. Он дышал осенью и опасностью, но отчаянно храбрый Мотылёк этого не понимал, и потому он поцеловал её. Нагло. В губы. Сам был поражен своей смелостью. Она ответила ему слишком умело, только тогда он это не заметил.

Он целовал и целовал, а она, слишком часто отстраняясь, шептала, запуская руки в его волосы:

— Ты же мой?

И он, с трудом отрываясь от её терпких уст, привычно отвечал:

— Твой… Только твой…

Он навсегда запомнил её вкус — горечь полыни и ложь тимьяна. Капли любви тогда в Фэй не было.

Она все же встала, шатаясь на ступеньках, и потянула его за собой в темноту вагончика, обещая чуть больше, чем мог надеяться Мотылёк.

Все испортил Крис, возникший словно из ниоткуда.