ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он протянул руку, поправил наползшие на глаза волосы Фэй и снова сказал глупость:

— Фэй, уже поздно, но, может, ты окажешь мне честь и поужинаешь со мной?

Она старательно расплылась в улыбке, ехидно его поддевая:

— У тебя опять возникли проблемы с деньгами?

Он грустно улыбнулся, сдаваясь и говоря правду:

— А вот и нет. У меня проблемы с настроением, но я обещаю, что на тебе это никак не отразится, Фэй.

— Хорошо…

Она протянула ему руку.

И он, крепко обхватив её ладонь своими пальцами, быстро потащил её прочь от цирка, от пароцикла, готового унести её вдаль от него, от плохого настроение, от погибшего Стена и от проблем. Он мчался, подчас буквально летя над тротуаром, но Фэй не жаловалась — она неслась рядом, дико улыбаясь и надеясь, что все наладится и без её объяснений и требований прощения.

И были карусели, которые уже остановились, но они все равно катались на них, отталкиваясь ногами от земли. И было уже замершее кольцо обозрения — они просто вознеслись в кабинку на крыльях Мотылька. И был поздний ресторанчик, точнее закрытый кабинет, где после пары глотков вина и какой-то вкусной ерунды Мотылёк честно спросил:

— Фэй, я могу тебя поцеловать?

Она возмущенно посмотрела на него — и как он так умудрился все испортить⁈

— Нет, конечно. Или ты думаешь, что можно получить другой ответ на такой дурацкий вопрос?

Он придвинулся к ней и сказал:

— Тогда я все равно тебя поцелую, хотя это и неправильно — без разрешения…

Он выполнил свою угрозу, целуя нежно и медленно, наслаждаясь каждым мигом. Он знал, что в любой момент его счастье может оборваться, уезжая прочь на пароцикле.

Она сама пересела на его колени, и ему пришлось остановить её руку, расстегивающую пуговицы на его рубашке:

— Не надо, Фэй.

— Почему⁈ — Она возмущенно отодвинулась, скривив губы. — Ну почему сейчас? Ведь ты прежний!

Он поймал её наглую ладонь и поцеловал у запястья.

— Потому что мне этого уже мало, Фэй.

— Мало? Тебе меня мало⁈

Он мягко сказал:

— Тебя тут слишком мало! — Он провел рукой по её затянутой в корсет талии, заканчивая пальцами в кружевном декольте. Чуть-чуть, хоть и отчаянно за гранью приличий. — Тут нас могут поймать в любой момент, а я не люблю, когда меня прерывают… Фэй… Пойдем домой, пожалуйста.

Они начали целоваться, как он и думал, на лестнице второго этажа под крики Граната:

— Я же просил: поздно возвращаешься — делай это тихо!

— Не ворчи, Гранат! — прокричал Мотылёк вниз, в возмущенную тишину, скидывая фрак и ненужный жилет.

А потом… Потом была только Фей — до самого полудня, чем бы он не закончился.

Она прошептала ему в грудь, сидя на широкой балюстраде террасы и наблюдая, как просыпается город:

— Я хочу круассан.