ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Замысел Руднева заключался в том, чтобы нанести по японцам удар сразу в нескольких точках: две русские эскадры и отдельный отряд кораблей должны были одновременно вступить в бой с неприятелем. Того оказался вынужден дробить свои силы — у островов Элиота семи броненосцам Макарова противостояло лишь четыре вражеских судна, а у Сангарского пролива броненосные крейсера Руднева сошлись напрямую с эскадрой Камимуры. План смел, но результаты сражений флотоводцев не радуют: японцы не понесли фатальных потерь, а русский флот всё ещё разобщён — Порт-Артурская и Владивостокская эскадры действуют раздельно. Противник отважен и упорен, удача по-прежнему улыбается японцам. Однако с Балтики и Чёрного моря уже идут подкрепления под начальством Чухнина и Безобразова. Для того чтобы одержать решительную победу, не полагаясь на изменчивую фортуну, командованию русского Тихоокеанского флота требуется сплотить все эскадры, не давая врагу разбить их по отдельности.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Флагманский «Счастливый дракон» — «Фукурю», получив подряд два шестидюймовых снаряда, зарылся носом в волну и, окутанный облаком пара из взорвавшегося котла, затонул, не успев подойти на дистанцию минного выстрела. Четырем его последователям сделать это удалось, но Макаров хладнокровно довернул свои броненосцы «все вдруг» еще на два румба вправо и оставил их торпеды чертить море за кормой.

Следом за флагманом один из этой атаковавшей четверки словил шестидюймовый подарок и, запарив, беспомощно закачался на волнах. Остальных перехватили «соколы». В ходе короткого, но жаркого боя все они были потоплены кораблями Шульца, чье огневое преимущество было бесспорным, а скорость выше на пять узлов…

«Смелый» и «Стерегущий» также были повреждены японскими снарядами, но не настолько, чтобы нуждаться в выходе из боя. Вскоре «Сторожевой» добил стоявший без хода «№ 26», а три уцелевших японских миноносца, пройдя позади величественно удаляющихся в сторону Эллиотов русских броненосцев, присоединились к своим коллегам из 10-го и 11-го дивизионов. Но торпед у этого трио уже не было…

На мостике русского флагмана раскрасневшийся и улыбающийся Макаров оживленно обсуждал со своими офицерами перипетии завершившегося эпизода.

— Сдается, господа, в этот раз у нас ладно получилось, хоть поволноваться и пришлось, — Степан Осипович, сняв фуражку, промокнул лысину носовым платком. — Кстати, окажись я на месте японского командира, да еще в его молодые годы, тоже наверняка бы рискнул. Только на войне одной лихости маловато бывает. Нужно еще и расчет с глазомером иметь. Однако ж храбрец был! Храбрец… Царствие небесное, хоть и не нашей веры.

— Но восемь еще с минами остались… — озабоченно проговорил командир флагманского броненосца кавторанг Васильев.

— Эти-то сейчас не сунутся. Во-первых, они же дернулись, вы видели. И в результате у нас сейчас на правой раковине, а не на траверзе. Да и Шульц — молодцом! Уже между нами встал. Можно, конечно, приказать ему их разогнать. И не сомневаюсь, что сейчас, на кураже, его «соколики» это смогут. Но, во-вторых, я не знаю пока, есть ли у его кораблей серьезные отметины, запросите, кстати… А в-третьих, не хочу их от нас отпускать далеко, потому как надо Того еще погонять. Вы же видите — он, волчище, опять было на нас развернулся, когда мы с миноносцами воевали.

— Японские броненосцы, судя по их курсу, намереваются пройти севернее Эллиотов, Степан Осипович! На дальномере пятьдесят шесть до концевого!

— Понятно… Так… У нас сейчас без пяти три. Запросите Лощинского на «Амур»: что там у них с транспортами?

— Передают «три четверки три», — вскоре доложил прибежавший от телеграфа Кедров.

— Так… Стало быть, «противник не обнаружен»… Это плохо. Значит, успели сняться.