Спросила:
— Почему я голышом?
— Потому что в реанимации трусов не носят, — ответила Мегер, отпивая кофе. — Разве только в кино... Как себя чувствуешь, кадет?
Лючия затравленно посмотрела на Анну, потом на Валентина, потом на Льва. Кажется, доктор, то ли в силу возраста, то ли из-за традиционного для его профессии белого халата, вызвал у неё максимум доверия.
— Доктор, я в больнице? — спросила девушка.
Валентин отвёл глаза. Зелёные огоньки вызывающе сообщали, что Лючия в норме.
Во всяком случае — физически.
— Ты нас не помнишь? — спросил Лев, пожевав губами.
Лючия замотала головой.
Анна вышла за дверь, вернулась с халатом. Бросила его Лючии.
— Надень и пошли отсюда. Тут холодно, как в Сибири.
Лючия стремительно покраснела. Прошептала:
— Отвернитесь...
— Мужчины, вы могли бы выйти? — спросила Мегер.
— Вы тоже! — выкрикнула ей в лицо Лючия.
Мегер удивлённо нахмурилась.
— Скажи, золотко, ты помнишь, как твоё имя? — спросил Соколовский.
— Лючия! Лючия Д’Амико! — похоже было, что девушка близка к истерике.
— Хорошо, верно, — закивал Соколовский. — А нас не помнишь... Что последнее ты помнишь? Как сюда попала?
Лючия на миг задумалась. Спросила:
— Я попала в аварию?
Лев покачал головой.
— А энсин нашего класса здесь? — спросила Лючия.
Валентин вздрогнул. Младшие офицеры, энсины, руководили курсантами первые три года обучения.
— Сколько тебе лет? — спросил Лев, помедлив.
— Одиннадцать? — после короткой паузы произнесла Лючия. Вытащила из-под простыни руку, посмотрела на неё. Приподняла голову, окинула себя взглядом. Валентину показалось, что, когда взгляд Лючии упал на вздымающие простыни груди, глаза её расширились.
— Kurwa mać[2], — коротко и ёмко сказал доктор. — Извините.
— Доктор, нам стоит выйти, — сказал Валентин. — А вы, Анна, всё-таки уговорите девуш... девочку одеться.
Тедди почувствовал, что голос Марка едва заметно изменился.
— Ты ведь понимаешь, что я перешёл на сторону «Стирателя» лишь во имя спасения вашей жизни, — сказал искин.
— Это твои слова, — заметил Тедди.
— И даже эта вольность была следствием твоего вмешательства, — добавил Марк. — Ты менял основные директивы, чем увеличил мою свободу действий.
— Тут всё верно, — согласился Тедди. — Давай. Говори, что там с Лючией.
— Но мне запрещено...
— Говори. Ты явно уже узнал.
Марк очень правдоподобно вздохнул.
— Есть некоторые проблемы. Но я прошу тебя дослушать до конца, прежде чем запускать мою перезагрузку или совершать какие-то иные действия.
— Говори! — крикнул Тедди. Голос сорвался и прозвучал скорее жалко, чем грозно.
— Ракс была права. Мозг Лючии пострадал сильнее всего. У неё ретроградная амнезия. Это...
— Я знаю, что это такое! На какой период?
— На последние шесть лет.
Наступила тишина. Тедди сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.
— Это... но...






