ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И это желание у нас с ней было взаимным.

Отвечая на тетин вопрос, я отдал десятку буби, снова обнулив взятку, и никто не получил очка.

— Вот как? И почему же вы так друг к другу не подошли? — полюбопытствовала она, положив крестового вальта.

Но тут я уже не расслаблялся и забрал его червовым тузом.

— Разные интересы, — в ход пошел червовый валет.

На него мне отдали крестовую семерку.

— Жаль, Кристина — красивая и хорошая девушка, — на мой бубовый валет мне отдали бубовую же восьмерку. — И в чем же выражается ваше разногласие?

А вот мою червовую восьмерку тетя забрала крестовой девяткой.

— Я хочу остаться здесь и принять дело отца, а ей хочется уехать в большой город. А лучше — сразу в столицу.

Тетя положила бубовую девятку и забрала мою червовую семерку, завершая кон.

— Девять — шесть. Ты ведешь, — подвела итог первой раздаче тетя. — Но впереди еще пять раздач. Теперь твоя очередь, сдавать карты, — протянула она мне колоду.

И мы продолжили игру. Затянулось все это у нас в итоге до самого прихода Владимира Михайловича со службы. Первую партию из шести раздач я все-таки продул. Зато на второй отыгрался — полностью понял правила, после чего в голове стали появляться более удачные стратегии для выигрыша и набора дополнительных очков. Софья Александровна в особо напряженные моменты игры постоянно пыталась меня толи сбить с толку, толи выведать какую-то интересную для себя информацию, задавая провокационные вопросы, на которые в другой ситуации я бы или ушел от ответа, или дал более взвешенный. Вот что значит — настоящая аристократка!

Так она выведала у меня, что пусть Кристина мне не по вкусу, зато Валентина очень даже ничего. Про девиц иных соседей я ничего сказать не могу, так как давно их не видел. Про столицу тоже, и дамы сердца у меня там не было. Короче, тетушка вытащила из меня все о моей личной жизни — чисто то, что ее очень интересовало. Уверен, если бы она хотела, то и до того, что я память потерял, докопалась. Ну, если бы подозревала о чем-то таком. Опасная женщина!

* * *

Пелагея добралась вместе с госпожой Угорской до ее квартиры в сметенных чувствах. Женщина на протяжении всего пути была задумчива и кидала странные взгляды то на нее, то на свою сумочку, где лежало недошитое платье. Из-за этого девушка чувствовала себя неуютно.

Первым делом, как они прибыли, Маргарита Игоревна тут же потребовала Пелагею раздеться, чтобы снова примерить то, что девка сумела нашить себе по наброску Романа. Недовольно поцокав языком, она забрала тряпку, которой еще оставалось платье, и приказала Пелагее так пока и стоять, да смотреть на ее работу. Даже сарафан не дала обратно натянуть! От этого Пелагее было еще более некомфортно. Пусть слова такого девушка не знала, но чувства были самые неприятные.