ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. Сын помещика Никита Семин Где-то в середине XIX столетия, в Российской империи. Крестьяне пашут землю, Крымская война позади, вот-вот отменят крепостное право — и тут я оказываюсь в теле сына безвестного помещика. Сам этого не хотел, причин никаких, зато проблем — полный воз. И первая: как-то приспособиться к обществу, потому что память прежнего хозяина тела у меня напрочь отсутствует. ==================== Глава 1 Глава 1 Июнь 1859 года Я проснулся от сильной тряски. В нос ударил запах сена, и неимоверно тянуло чихнуть из-за травинки, которая щекотала ноздри. — АПЧХИ! — не выдержал я. — Будьте здоровы, Роман Сергеевич! — раздался чей-то приглушенный голос, словно из-за переборки. Это он мне? Но меня ведь Юрой зовут? Разлепив глаза, тут же захотелось помотать головой, словно сбрасывая наваждение. Но мысль была неудачной — в висках тут же отозвалось покалыванием, и я резко передумал делать новые поспешные движения. Когда боль притупилась, я аккуратно осмотрелся. Над головой был виден матерчатый полог. По бокам располагались проемы-окна не прикрытые ничем, через которые можно было разглядеть простирающиеся вдоль дороги лес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Будет ли ревновать, если ее муж увидит?

* * *

Владимир Михайлович пришел как раз к ужину. А всего через несколько минут вернулась и Пелагея, что меня удивило — вместе с госпожой Угорской. Глаза Маргариты Игоревны горели опасным огнем, словно она задумала какую-то пакость. А на лице девушки была растерянность, пополам со страхом. Я тут же решил спросить у нее, не сделала ли женщина ей что-то плохого. Все же прав у Пелагеи практически нет, только и защищена — моим словом да добрым отношением.

— Что-то случилось? — задал я девке вопрос, отведя ее в сторону.

— П-пожалуйста, барин, не велите мне в эт-том платье к людям выходить, — смущенно пролепетала она.

— Почему?

— Оно срамное, — упал ее голос.

Ну так-то в нынешнее время люди не такие распущенные, как в будущем, но ничего «срамного» я в наряде не видел. Вообще взял «эскиз» из нарядов горничных в аниме, которые любил иногда смотреть. И нарядить Пелагею в такое платье я захотел по ассоциации с теми мультиками, как некая ностальгия по своей утерянной жизни. Мозг иногда и не такие фортели выдает. Поэтому я все же желал посмотреть, как она будет в нем выглядеть. А уж там и решу — заставлять ее его надевать или нет. Очень часто люди не носят новые фасоны одежды просто потому, что они непривычные. А как потом «распробуют», так уже никаких проблем и нет.

— Все же, хотя бы один раз его тебе придется надеть, — сказал я, вгоняя девушку в уныние и краску стыда.

— Х-хорошо. Как прикажете.

Пелагея ушла, а я отправился на ужин. Да и самой девушке надо поесть. Вряд ли Маргарита Игоревна ее кормила.

Отец так еще и не вернулся из гостей, поэтому ужинали мы вчетвером. Тетушка тут же, когда все поели и перешил к чаю, уговорила своего мужа попозировать для семейного портрета. А вот госпожа Угорская вела себя подозрительно тихо, и лишь предвкушающий оскал, по-иному ее выражение лица назвать сложно, не сходил с ее губ.

— Что с тобой, Марго? — озабоченно спросила ее тетя.

— Просто мне очень понравилось то платье, что придумал Роман. И я с нетерпением жду, когда и вы все его увидите.

— Вот как? Но что в нем особенного? Мы утром видели платье на девке, да — оно более открытое, чем обычные, но все же…

— Это просто надо видеть, — заявила Маргарита Игоревна, чем подлила масла в огонь тетушкиного любопытства.

Естественно после такого долго засиживаться за столом мы не стали и прошли в зал. Тетя позвала служанку:

— Авдотья, позови Пелагею, — тетя кинула взгляд на меня и получила подтверждающий кивок.

— И пусть она мольберт с холстом и карандашом принесет, — добавил я от себя.

— Как прикажете, сударыня, — с полупоклоном удалилась Авдотья.

— А наденет пускай то платье, что я для нее сегодня сшила, — не забыла дополнить приказ Угорская.

Пелагея пришла через десять минут.