Я прекратил ее гладить, чтобы и самого себя не спровоцировать, и ей дурных мыслей не добавлять.
— Если бы у тебя было нижнее белье, что прикрыло бы все внизу, ты носила бы это платье?
Несмотря на все произошедшее, для Пелагеи обновка была как новое вечернее платье для дворянки. Красивое, необычной формы, подчеркивающее ее естественную красоту.
— Но ведь не положено… — прошептала она.
— В каком указе об этом сказано? — спросил я.
Больше для себя, так как ничего подобного раньше не слышал.
— Не знаю. Просто никто не ходит. Не принято.
— Так не положено или не принято?
— Не знаю… — совсем стушевалась она.
— Так носила бы?
— Если прикажете, — плакать она перестала, а голос упал до шепота.
— Боишься, что я тебя изнасилую? — спросил я напрямую.
— Вы — добрый барин. Если пожелаете меня, я возражать не буду.
Тут в дверь постучали, после чего раздался голос тети.
— Роман, я зайду?
— Да, конечно! — крикнул я, отодвигаясь от девушки, чтобы не создавать превратных мыслей у тети.
Первым делом тетя конечно же заметила и вид Пелагии, и что она сидела у меня на кровати. Девушка не сразу поняла, как это смотрится со стороны, а когда поняла, то тут же испуганно вскочила на ноги. И как назло встала так, что мне с моего места было прекрасно видно отсутствие на ней некоторых деталей одежды.
— Пелагея, — покашлял я, — ты бы все же переоделась, что ли?
— Ой, — резко обернулась девка, залилась краской и пулей выскочила из комнаты.
Тетя проводила ее неодобрительным взглядом.
— Роман, — начала она, зайдя внутрь. — Я понимаю, Марго поступила… некрасиво. Но она действовала из лучших побуждений. И хочет извиниться.
— Из лучших? — удивился и возмутился я.
— Да. Представь, если бы это произошло при чужих людях? А так — она наглядно показала тебе, какой конфуз мог выйти.
— Могла и словами сказать. Я не дурак, понял бы все.
— Потому она и хочет извиниться, — мягко улыбнулась тетушка. — Может, спустишься, выслушаешь ее?
Если Маргарита Игоревна и правда хочет извиниться, то я не был против. Создавать на ровном месте врага мне не хотелось. К тому же она отличная швея. Наверняка к ней все дамы города ходят. Если у нас с ней начнется «тайная война», то я даже на себя ставить не буду. У меня ни связей нет, ни возможности донести до всех свою точку зрения. Пусть я и дворянин, а она нет, связи играют гораздо более значимую роль. Поэтому пусть я и был зол на эту взбалмошную и похотливую женщину, но все же согласился на предложение тети.
Когда я спустился, оказалось, что госпожа Угорская и правда раскаивалась. Она принесла мне свои извинения, и даже предложила сшить Пелагее нижнее белье в знак извинений уже перед девушкой.
— Может, у вас и здесь найдутся идеи, как оно должно выглядеть? — спросила она.
Прежде чем ответить, я задумался.






