При этом я, конечно, понимаю, что в школе могу испугаться, но не я первая, да и Сашка рядом, поэтому, надеюсь, всё хорошо будет. Вот и двинулись… Карета выезжает со двора, направляясь в сторону тракта — школа за городом находится. Наш каменный трёхэтажный дом, украшенный знаком короны, остаётся за спиной. Мы сюда совсем скоро вернёмся.
— Что у нас сегодня? — интересуюсь я у мужа.
— Основы колдовства, основы ведовства, — пожимает он плечами. — И арифметика ещё.
— То есть три урока… — вздыхаю я. — Ну это и хорошо, а потом домой отправимся, и всё ладно будет.
— Уже всё ладно, — улыбается он мне. — Узнаем много нового, школа же.
Это он прав — не просто же так школа тут стоит, значит, действительно будем узнавать новое, дабы что-нибудь вытворять. Мне почти уже и не вспоминается прошлое, а в школе неважно, кто ты — княжна, царевна или крестьянка, потому как все равными считаются. При Марье это значило, что княжну могли забить наравне с крестьянкой, а при Яге сказка уже совсем другая.
В раздумьях не замечаю прошедшего времени. Карета наша, обгоняемая печками, воспоминания о которых не очень, ибо знаю я их из другой жизни, мягко подъезжает к самому входу, а я понимаю: страха нет. Потому, подав руку решившему изобразить рыцаря Сашке, ступаю прямо на порог, чтобы затем отправиться по главной лестнице в наш класс. Здесь стоят какие-то колдовские «рамки», но что это такое, я не уточняла. Раз они тут стоят, значит, так нужно.
Вот и наш класс на третьем этаже. Приоткрытая дверь будто приглашает войти внутрь, но в кабинете никого нет. То есть вообще никого, что удивляет, но Сашка возможности убежать не даёт, заводя меня внутрь и усаживая на стул. Не понимаю, почему никого нет? Это нормально?
— Здравствуйте, — в класс заходит довольно представительный мужчина с хитринкой во взгляде. Смотрит он приветливо, улыбается, а костюм на нём обычный, по-моему, серый. — Зовут меня Мефодий Игоревич, а вы пока поучитесь вдвоём.
— Почему? — удивляюсь я, не понимая такой избранности.
— Нет никого на первый цикл начального класса нынче, — объясняет он. — Окромя вас и девочки Дарьи, но ей ещё предстоит восстановление. При том вы страдать от этого не должны, поэтому позанимаемся пока вдвоём, не возражаете?
— Не возражаем, — отвечает учителю Сашка.
Мефодий Игоревич садится напротив нас обоих, негромко начиная рассказывать, чем мы будем заниматься ближайшие полгода… Он говорит спокойно, никуда не торопясь и не пугая меня, отчего я улыбаюсь. Нравится мне нынче школа, даже очень, потому что интересно же.
— А сейчас мы с вами поговорим о строении мира, — продолжает свою речь Мефодий Игоревич. — Царство наше зовётся Тридевятым, а мир Русью.






