ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога в Тридевятое царство не бывает лёгкой. На каждом шагу между мирами тех, кто рождён с даром, поджидают тяжёлые испытания. Княжне Ладе Вяземской придётся узнать это на себе: Смерть не испытывает ни капли жалости к той, что уже покинула Смольный институт. Вчерашняя аристократка оказывается в гуще Великой Отечественной войны. Чтобы выйти к Тридевятому, ей нужно уцелеть, находясь в теле восьмилетнего ребёнка. Хватит ли у неё сил не сломаться и дождаться звёздного пути? Или она сдастся задолго до него?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поэтому мы с Сашкой сидим на скамейке возле входа, ожидая новостей от лекарей. Чем-то эта девочка кажется мне знакомой, но вот вспомнить не могу, как ни стараюсь. Я хмурюсь, задумавшись. Тут мимо нас проплывают носилки с девочкой без сознания, изо рта которой торчит какая-то трубка.

— Даша… — шепчу я. — Сашка, это Даша! Но она же…

— Ты знаешь её? — останавливается рядом со мной лекарка. Варварой её, по-моему, кличут.

— Это Даша, — объясняю я. — Она со мной и Марусей в одной комнате жила, когда… Ну, до того, как…

— Понятно, — кивает Варвара. — Жить она будет, но восстанавливаться ей долго, так что в школе рано или поздно встретитесь.

— Что ни немец, то неуч, — раздражённо произносит отряхивающая руки Яга, появляясь на пороге школы. — В живом теле от меня спрятали, муки дитю устроили, но и камень разрядили…

— То есть он не опасным был? — интересуюсь я.

— Уже нет, — качает она головой. — Но девица и помереть могла, так что жизнь ты ей сохранила. А сейчас девица — в больницу, а вы — домой, и чтобы завтра в школу явились.

— А как же… — Сашка кивает на меня.

— Нет в ней страха уже, и не будет, — отвечает легендарная. — То из-за отроковицы этой ты чувствовала, ибо подругами были, вот и страх поймала не свой, понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю я, а муж просто кивает. — Значит, больше ничего страшного не будет?

— Не будет! — твёрдо отвечает мне Яга.

Дома мы возимся с малышками, потому что ситуация у нас резко меняется: Маруся и Мариша годовалыми стали же, а Машенька у нас теперь старшая, поэтому им сейчас будет легче с нами расставаться — из-за возраста страхи пропадают, и начинается новая жизнь чуть ли не с чистого листа. Сейчас они у меня ещё не говорящие, получается, младшие, в смысле, а Машенька вовсю что-то рассказывает и улыбается, радуясь своим ушкам. Что это было, мне не очень понятно, но раз Яга говорит, что всё в порядке, значит, так оно и есть.

Завтра тогда в школу пойдём, а сегодня во сне… Тёте же рассказать надо и ещё выяснить — Дашу так замучили, потому что думали, что она со мной связана? Ну мы ведь жили очень недолго в одной комнате, и фашисты могли подумать, что мы связаны, потому что фашисты же. Их желание уничтожать нас я очень ясно помню, потому хорошо, что тётя Милалика всех выкинула. Мне от этого даже спокойнее на душе становится.

Мы засыпаем вовремя, с учётом того, что завтра рано вставать. Младшие обнимают старшую, совершенно не желая от себя отпускать; так они и засыпают. Чуть погодя засыпаем и мы. Оказавшись в привычном уже кабинете, я оглядываюсь, но малышек нигде не вижу.

— Похоже, Маруся и Маришка не будут больше в сны ходить, пока не подрастут, — с задумчивыми интонациями произносит Сашка. — Это, кстати, очень даже хорошо.

— Да, — киваю я, — теперь мы хотя бы не будем так беспокоиться.