ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мои родители ушли в Дом Прощаний, воспользовавшись конституционным правом на смерть. Так они оплатили мне пай на жизнеобеспечение ещё на семь лет вперёд. Ну а я… я решил, что не хочу жить на этой планете. Даже под куполом. Хочу в космос, хочу стать пилотом. Только денег на обучение у меня нет, а значит, путь один — наняться на грузовоз «расчетным модулем». По сути, подключиться к компьютеру корабля «мозгами в бутылке», пока он идёт в гиперпространстве. У меня хороший нейрошунт «Креатив-гигабит», а показатели тестирования — почти девяносто восемь. Доктор и старпом отговаривали меня, говорили, что за пять лет такой работы мозги спекутся, лобные доли заснут, и я уже никогда не захочу ничего другого. И что лишь два процента модулей уходят после контракта. Но я же собираюсь их обмануть. Я приду, отработаю рейс, а потом свалю на первой же приличной планете. Или нет?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Специальный человек из социальной службы будет выяснять, какой мне нужен подарок, и покупать его, и приносить его в день рождения, и готовить праздничный ужин. Наша планета и впрямь бедная и суровая, но социальные службы у нас развиты не хуже, чем на Земле или Авалоне.

Мороженое я все-таки съел. Мама смотрела так умоляюще и жалобно, что я хоть и давился, но глотал холодные сладкие комки, пахнущие клубникой и яблоками. Потом мы, как обычно, прочитали молитву и пошли спать.

В Дом Прощаний родителям надо было идти рано утром. Если они задержатся до полудня, то тоже умрут, но тогда им будет больно.

Я пролежал часов до трех ночи, глядя на часы. Робот-трансформер, в виде которого были сделаны часы, сурово сверкал глазами, помахивал руками, переступал на месте, а иногда начинал водить по комнате тонкой спицей «лазерного меча». Мама всегда ворчала, что невозможно спать в комнате с «такой ерундой», но отключить робота не требовала. Она же помнила, как я радовался, когда в восемь лет мне подарили эти часы.

И только когда я понял, что думаю о родителях в прошлом времени, будто они уже мертвы, я вскочил, распахнул дверь и бросился к ним в спальню. Я не маленький. Я все понимаю. И что взрослые, даже если они родители, могут ночью делать, прекрасно знаю.

Только я больше не мог один.

Я бросился на кровать между мамой и папой. Уткнулся маме в плечо и заплакал.

Они ничего не стали говорить. Ни мама, ни папа. Просто обняли меня, стали гладить. Вот тогда я и понял – сразу, что они живые. Но только до утра. Я решил, что спать сегодня не буду, но все равно заснул.

Утром мама собрала меня в школу. И сказала, что я обязательно должен пойти на занятия. Провожать их не нужно. Долгие проводы – лишние слезы.

А папа заговорил, только когда они выходили из дверей:

– Тикки…

Он замолчал, потому что у него было слишком много слов и слишком мало времени. Я ждал.

– Тикки, ты поймешь, что это было правильно.

– Нет, папа, – сказал я.

Надо было сказать «да», но я не смог. Отец улыбнулся, но как-то очень тоскливо, взял маму за руку, и они вышли.

Конечно же, я их проводил. Издалека, чтобы они меня не видели. Мама очень часто оборачивалась, и я понял, что она меня чувствует. Но не стал показываться, я ведь обещал не провожать.

Когда они вошли в Дом Прощания, я постоял немного, пиная стену муниципалитета. Не в знак протеста, а потому что муниципалитет стоит напротив, через проспект Первопроходцев.

Потом я повернулся и пошел в школу. Потому что обещал.

----------

Часть первая Неправильный рыцарь

Часть первая Неправильный рыцарь Глава 1 Осень – это очень красиво. Я лежал на гладкой каменной плите, которая как-то случайно не попала на стройки, а оказалась на берегу реки, и смотрел в небо. Над куполом бушевала буря. Солнце было маленьким и багровым, потому что песок шел стеной.