Вы же как-то договорились, что друг друга любите! А я что-то не видела, чтобы вы разговаривали!
— Ну… однажды мы ненадолго сбежали…
— Да ладно!? — произносит эмоционально, — Когда?
— На концерте, когда в доме было много гостей, — отвечаю почему-то виновато.
— Вот так и знала, что всё проспала! И ты хитрый жук, Андрюша! — шипит обижено, а потом начинает кривляться, — Вера, ты не хочешь постоять с мамой, только спокойно? Ясно теперь, для чего!
— Ну да, — тихо смеюсь.
— Вера, сорви маме розу! — продолжает складывать пазл, опять замолкает, но молчать она долго не может. В этот раз, тон гораздо спокойнее, но тревожней, — А если бы вас поймали? Если бы папа узнал? Он бы тебя побил!
— И что? — морщусь я, — Надо было оставить, как есть? Чтобы мама жила и мучилась, чтобы была несчастна, чтобы я был один, но знал, что есть женщина, которую я люблю, но я ничего не делаю?
Вера опять задумчиво молчит, но это снова длится не больше минуты.
— А почему папа побил её, а не тебя? — говорит напряженно.
— Вер… — от воспоминаний о том вечере в груди снова горит огнём, а сердце изнывает дикой болью, — Мне неприятно говорить на эту тему… Мы хотели, чтобы всё случилось не так. Мама могла уйти от него тихо и спокойно, но она больше никогда бы тебя не увидела. Мама решила рискнуть и бороться, меня рядом не было, а потом стало уже поздно…
— Но почему мне нельзя видеть маму? — у Веры вылетает возмущенный вопль, — Что в этом такого? Почему папа вредничает?
— Потому что твой папа крутой, а мама — обычная, — я не знаю, как объяснить ей по-другому.
— А ты крутой? — щурится Вера.
— Нет, я тоже обычный, — я качаю головой.
— А выглядишь, как крутой, — звучит довольно убедительно.
Для пятилетнего ребёнка — вполне. Но всё равно приятно. Наверное, чтобы меня ещё больше подбодрить, Вера подползает ко мне совсем близко, упирается лбом в моё плечо. Испытываю необычайное волнение от того, как она задумчиво смотрит куда-то в пустоту, перебирая пальцами край рукава моей футболки.
— Андрюш, — зовёт тихо, едва слышно.
— М? — отзываюсь в полголоса.
— А вы с мамой целовались?
Я едва удерживаю в себе громкий, саркастичный гогот, но из горла всё равно вырывается что-то гортанное.
— Ещё нет, — отвечаю с широкой улыбкой.
— А ты мне потом расскажешь? — шепчет Вера.
— Нет, такие вещи пусть тебе рассказывает мама, — я уже в тихом ужасе. Главное, не забыть предупредить Пулю, чтобы выдумала что-то легкое.
— Ага, — цыкает Вера, — Я вообще на неё обиделась! Столько событий — и мимо меня. Могла бы и рассказать, что втрескалась в моего Андрюшу!
Вера замирает, а потом резко поднимается, опираясь на локоть и смотрит на меня подозрительно хмуро.






