Останавливаемся около одного: квадратного, из красного кирпича, с единственным окошком.
— Туда? — спрашиваю я, Махмут кивает.
Я хватаю свою сумку и спешно вылетаю из машины, снова почти бегу, разматываю платок, спускаю его с лица, дёргаю металлическую ручку двери, но она не поддается.
Щелчок. Скрип. Шаг вперед, и сердце встало.
От волнения не могу произнести ни слова. Стою, не двигаясь, медленно разжимаю пальцы, до тех пор, пока сумка мягко не опускается на пол. Просто смотрю. С невероятным чувством облегчения.
— Ну ничего себе! — вскрикивает Вера, разглядывая мой экзотичный наряд и синяки на лице, — А я ещё думала, что это мне не повезло!
Перевожу взгляд на Андрея. Мне жутко хочется его обнять и с размаха броситься на шею, но я всё ещё стою, как истукан, немного подрагивая, и пытаюсь найти хоть какие-то слова. Нервное настроение только у меня, Андрей вообще поразительно счастливо выглядит, а потом широко улыбается и протягивает руку в сторону Веры.
— А у нас мальчик — Никита. Только не ори…
Опускаюсь на корточки, всхлипываю, развожу руки, Вера тут же беззаботно срывается ко мне. Я вжимаю ее в себя изо всех сил, целую чумазое лицо, лихорадочно вожу пальцами по бритому затылку, ощупываю спину в длинной, мальчишеской футболке, трогаю ноги в широких, джинсовых шортах-бермудах. Для меня она совсем не похожа на мальчика, но выглядит Вера как какой-то беспризорный и грязный пацан.
— Почему Никита? — я сглатываю слёзы.
— Это бунт, — вздыхает Андрей, — По документам она временно — Алихан, но Вере очень не нравится, она отказывается отзываться на это имя.
— А ты — Мадина! — смеётся Вера и уже хочет выкрутиться, но я не могу перестать её обнимать.
— Ты купил поддельные документы?
— Нет, временно взял настоящие. На свидетельстве о рождении фотки нет, с паспортом тебя сверять не будут.
— А тебя? — спрашиваю я.
— Меня, надеюсь, тоже не будут, но бороду на всякий случай отращиваю, — хмыкает Андрей.
— А если поймают?
— На дороге вряд ли, дальше мы не будем ими пользоваться.
Чувствую себя как раньше, смотрю на него неотрывно, а подойти не могу, потому что рядом Вера, а тело так и тянется, как и душа. До зубного скрипа.
— Где вы были всё это время? — губы до сих пор нервно дрожат.
— В гостинице, а ещё в чебуречной, — Вера всё-таки выкручивается и с разбега прыгает на кровать, на которой рассыпан конструктор, — И в поход ходили.
— Как в гостинице, как в чебуречной? — удивляюсь я.
— Ну так… Смотри! — Вера жмет плечами, потом поворачивается к Андрею, — Пап, купи человека-паука!
— Нет! — строго говорит Андрей.
— Купи человека-паука!
— Нет!
— Па-па! Купи! А то я расскажу маме, что ты меня никуда не водишь, а только пьешь пиво!
— Никита, блин! — гаркает Андрей.
Горло дергается ошарашенным спазмом, я опускаюсь на пол, Вера смеётся.






