ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. Телохранитель Элли Джелли Она — супруга большого начальника из аппарата. Он — её охранник. Один неверный жест — и привычный порядок трещит по швам. Чувства против служебного долга, желание против репутации, тайны, что не выносят света, слишком близкие стены, страсть, способная испепелить всё вокруг, включая их самих. ==================== Глава 1 Глава 1 Полина Когда я была маленькой, как и каждая девочка, я мечтала стать настоящей принцессой и очутиться в сказке, где мне встретится прекрасный принц. Он защитит меня от чудовища, сразится с драконом и непременно меня спасёт. В финале сказки он подарит мне свою руку и сердце, а я, в самом пышном и красивом белом платье и длинной, струящейся фате, пойду под венец на фоне алого заката и изысканной цветочной композиции. Если мечтать правильно — мечты сбываются. Моя — сбылась. Правда, будучи ребенком, в своем воображении я рисовала что-то европейское: итальянское или французское, и грезила выйти замуж в пригороде Парижа или в живописной Казерте, недалеко от Неаполя, позируя фотографу на фоне фонтанов. Но не будем придираться. Шато де Талю, что находится в самом южном российском терруаре, в Геленджике, вполне похож на Версаль. Замок и правда пост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Но ведь получается, что мы будем так жить всегда? Минимум двадцать-двадцать пять лет, пока Юра жив? — смотрю на него встревоженно.

— Если ты сможешь… — грустно говорит Андрей, — Сразу предупреждаю, радоваться рано, теперь нас будут искать намного активнее, первое время нам нельзя будет нигде тормозить, пока всё хотя бы немного не уляжется. Поэтому, подумай, сможешь ли…

— С тобой смогу… Я тебя так люблю, — шепчу отчего-то очень жалобно, — Ты даже не представляешь, как сильно…

Опускаю голову, целую его в губы. Обычно, когда мы друг друга касаемся, тело отзывается возбуждением, а сейчас в груди изнывает от трепетной нежности и обволакивающего тепла. В голове всплывает тысяча слов, которые мы ещё не успели сказать друг другу, но вырывается только одно:

— Спасибо…

— За что? — еле слышно говорит Андрей, продолжая покрывать мои губы короткими, влажными поцелуями.

— За то, что ты очень лихо всё это провернул и забрал её… Вдвоем нам было бы легче, но ты рискнул.

Андрей отрывается от меня, вжимает голову в подушку и хмурится.

— Ты реально думала, что я оставлю своего сына Никиту какому-то неуравновешенному, неадекватному мудаку?

Улыбаюсь. Странно, что в нашей ситуации, которая пока только начинает набирать обороты и обещает нам огромную кучу проблем, это вообще возможно.

— Помнишь, ты спрашивала, почему я выбрал тебя? — произносит серьезно.

Киваю.

— Однажды на тренировке Вера очень сильно упала. Это так жутко выглядело, что у меня оборвалось сердце. Тренер посчитала падение несущественным, сказала продолжать заниматься. А Вера плакала и отказывалась, тренер давила. Я не выдержал, подозвал её к борту, вытащил через ограждение и отнёс к сиденьям. Она прижималась ко мне и очень горько ревела, а я гладил её по спине. У меня было ощущение, что это не чужая девочка, а моя дочка. Как с тобой когда-то. Просто почувствовал, что мы друг другу нужны. Вот как мне с ней расстаться? Я вообще не хочу, чтобы Шереметьев её воспитывал. Я даже тогда сидел и психовал, от того, что мне категорически не нравится, что её так сильно загружают, лишая детства. Я думаю, она понимает, что происходит в доме, и что с нами ей будет гораздо лучше, чем с отцом.

Я вожу пальцами по его отросшей щетине, рассматриваю в полумраке его лицо — и не могу наглядеться, а грудь распирает до такой степени, что кажется от нахлынувших чувств внутри скоро случится взрыв. Он долго смотрит мне в глаза, и я ощущаю дежавю нашего общения без слов. Андрей обхватывает моё лицо ладонями и целует, сначала нежно, затем намного глубже, я тоже ужасно соскучилась, и если бы в доме была бы не шторка, а стенка, дала бы волю своим рукам, а сейчас сдерживаюсь сама и очень стараюсь сдерживать его. От движения наших тел панцирная кровать поскрипывает, хотя мы даже не пытались раздеться.