— Иди сюда, — недовольно говорит Шереметьев.
— Я хочу с мамой, — насторожено произносит Вера, и впивается пальцами в подол Пулиного платья.
Мы переглядываемся. Детям на войне не место, а обстановка сейчас такая, что даже шестилетний ребенок понимает, что дела идут плохо. Пуля разворачивает её лицом к себе, гладит волосы, лицо, проводит пальцами по плечам и сжимает её маленькие ладони. Горжусь тем, как она держится, не смотря на свою привычную эмоциальность. Мы не хотим напугать Веру.
— Милая, — Пуля пытается улыбнуться, — Мы хотели сделать тебе сюрприз. Погостишь немного у папы, он соскучился. А потом мы договоримся, как будем жить дальше. Может быть ты будешь жить у нас по очереди…
— Нет! — взвинчено встревает Вера, — Я хочу жить с тобой и Андреем. И в гости я не поеду! Меня опять закроют, а я хочу здесь, с вами!
— Солнышко…
Вера начинает плакать. Так неожиданно и резко, что внутри в очередной раз всё обрывается. Она виснет на шее Пули и ревет, совсем как маленькая, громко и звонко, заходясь нарастающим плачем. Держится за неё так крепко, что мне очень тяжело на это смотреть.
— Вера, это ненадолго, — продолжает Пуля, гладя её по спине, только чувствую, что голос уже сдаёт, — Нам всё равно нужно завершить дела… мы обязательно…
— Мама, я никуда не поеду! Я тебя не оставлю! — Вера не унимается и трясётся мелким ознобом, — Андрей, не отдавай меня! Пусть останется только папа, чтобы вы все втроём помирились! Слышишь, Андрюша!?
Из легких вырывается тонкая струйка воздуха, я смотрю только под ноги, потому что не могу на это смотреть. Я видел многое: смерти, травмы, взрывы, вспоротые кишки, но то, что я испытываю сейчас, не может ни с чем этим сравниться.
— Мама! Ну мама! — истерично кричит Вера.
Не выдерживаю, хватаю её на руки, поднимая в воздух, перехватываю одной рукой её голову, стираю ладонью слёзы, изо всех сил стараюсь собраться и источать спокойствие, но не уверен, что выходит.
— Тише! Ну чего ты так завелась? Папа тебя любит! И мы ещё увидимся… Мы обязательно приедем…
— Я никуда не поеду, Андрей! — визжит она, цепляясь в меня мертвой хваткой, одновременно впиваясь ногтями, руками и ногами, — Ну Андрюша! Я же знаю, что ты самый сильный, скажи им чтобы ушли!
— Заберите ребёнка, — холодно звучит впереди меня.
Это жуткое наказание: чувствовать, как Вера изо всех сил пытается за меня держаться, а ее отрывают с корнями и утягивают в сторону. К сожалению, у меня нет супер способности стрелять из пальца и в одиночку справиться с пятью вооруженными людьми. Если просто начать дёргаться, боюсь пристрелят прямо при Вере, и ей будет о чем рассказать психологу. У Пули тоже сдают нервы, на мгновение она успевает поймать в воздухе ее руку, но ее кисть сразу пустеет.
— Мама! Ма-ма!!! — надрывается Вера из маленькой деревянной веранды.






