— Спасибо, — прошептала она, и в её голосе звучала безмерная благодарность. — Я никогда этого не забуду.
Олеус тихо фыркнул, ткнул её в ладонь бархатным носом и, грациозно развернувшись, растворился в утренней лесной дымке. Евангелиона, сжав кулон на груди, глубоко вдохнула и направилась к деревне.
На постоялом дворе «У Седого Дуба» пахло свежим хлебом и дымком. Хозяйка, дородная женщина с умными, добрыми глазами, с первого взгляда оценила бледное, исхудавшее лицо девушки и её потрёпанную одежду.
— Комнату снимаешь, милая? — спросила она без лишних расспросов.
— Да, — голос Евангелионы дрогнул. — И завтрак, пожалуйста.
— Сейчас всё будет.
Сытный завтрак и тепло очага подействовали на неё как снотворное. Едва добравшись до скромной, но чистой комнаты, она рухнула на кровать и провалилась в глубокий, исцеляющий сон.
Её разбудил настойчивый стук в дверь.
— Детка, ты поесть не хочешь? Обед уже стынет! — это был голос хозяйки. — И новости для тебя есть.
Евангелиона быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. За обедом хозяйка, представившаяся Агриппиной, внимательно на неё поглядывала.
— Вижу я, не от хорошей жизни ты в дорогу собралась, — мягко сказала она, когда Ева доела последний кусок пирога. — Молчи, молчи, не надо рассказов. Бабка Агриппина всё понимает и без слов.
Она отпила из своей кружки и продолжила:
— Мой сосед, кузнец Мирон, послезавтра едет в Эфирион с партией подков. Это большой город, оттуда уже дилижансы до самого Айнхара ходят. Можешь с ним отправиться, он человек надёжный.
Сердце Евангелионы забилось от надежды. Айнхар! Так близко!
— Я… я не знаю, как вас благодарить, — прошептала она.
— Вот, возьми, — Агриппина достала из складок платья сложенный вчетверо листок и небольшой мешочек. — Это адрес моей троюродной сестры, Марфы. В Айнхаре она держит маленькую прачечную. Честная женщина. Письмо ей передай, я в нём прошу помочь тебе устроиться. А в мешочке… не смотри так, это не золото. Лекарственные травы, наши, местные. Столичным знахарям нарасхват. Продашь, немного подкопить сможешь.
Вечером, сидя у огня, кузнец Мирон, могучий и бородатый мужчина, поделился свежей деревенской новостью.
— Ночью кузнец из ваших краёв заезжал, — сказал он, обращаясь больше к Агриппине, но и Ева слушала, затаив дыхание. — Историю смешную рассказывал. У вас там, говорят, один купец, Брумвик Саломер, невесту себе сосватал. Девушку в дом к себе перевёл, чтоб под присмотром была. А она, выходит, не оценила его «заботы».
Мирон хмыкнул, поправил поленья в камине.
— И вот, значит, собрал этот Саломер своих работников, человек десять, с собаками. Стоит, красный как рак, орёт: «Ловите её! Она не могла далеко уйти!». А самый догадливый работник ему и говорит: «Хозяин, а может, не надо? Девка, видать, не хочет».






