Взамен ей вручили тонкий картонный билет, который казался непозволительно лёгким для такой цены.
Выйдя из конторы, она ощутила странную смесь облегчения и паники. Путь в столицу был оплачен. Но что ждало её там? У неё не будет денег даже на приличное жильё. Всё её богатство теперь заключалось в этом билете, тёплом кулоне на груди и… в её даре.
С пустым кошельком и полным решимости сердцем она побрела по улицам. И чем дальше уходила от главных улиц, тем мрачнее становилась картина. Она видела женщин с пустыми глазами, стиравших бельё в общественных корытах с грязной водой; мужчин с согнутыми спинами; стариков, копошившихся на помойках.
Но больше всего её поразили дети. Худые, с большими глазами на испачканных лицах. Она увидела маленькую девочку, лет пяти, которая сидела на углу, прижимая к груди тряпичную куклу. Рядом с ней нетерпеливо топтался мальчик постарше.
— Мама не вернётся, Лора, — с жестокостью, не свойственной ребёнку, сказал он. — Её на руднике задавило. Я тебе говорил.
Девочка не заплакала. Она лишь крепче прижала к себе куклу.
Евангелиона остановилась, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она вспомнила свой страх перед Брумвиком. Но это казалось теперь таким мелким неустройством. Здесь же она столкнулась с настоящим, всепоглощающим отчаянием. И самое ужасное — это было нормой.
Она подняла глаза и сквозь пелену смога увидела его. Айнхар. Город-вершина. Он парил в небесах, сияющий и недосягаемый. Там, наверху, жили те, кто забрал себе всю магию. Там текли реки мёда и молока, пока внизу люди умирали от голода. И правителям не было до этого никакого дела.
Впервые её дар показался ей не просто личной тайной, а чем-то большим. Почему она должна его скрывать, когда вокруг столько боли? И раз уж у неё не было денег, чтобы накормить этих людей, у неё была сила, чтобы облегчить их страдания.
Следующие дни сложились в строгий ритм. Днём она бродила по самым бедным кварталам. Сначала просто наблюдала. Потом, не в силах терпеть, начала действовать.
Она подошла к той самой девочке, Лоре. Её брат, Мико, тут же встал настороже.
— Уходи, — прошипел он. — Нам ничего не нужно.
— Я могу помочь, — тихо сказала Евангелиона. — Твоя сестра… она больна.
У Лоры была горячка. Евангелиона прикоснулась к её горячему лбу, и перед её внутренним взором предстала знакомая картина — ослабленные потоки жизни в маленьком теле. Она сосредоточилась, направляя своё тепло, «заштопывая» разрывы. Через несколько минут Лора глубоко вздохнула и посмотрела на неё с интересом.
— Ты… колдунья? — с подозрением спросил Мико.
— Нет. Просто… умею помогать. Но никто не должен знать. Обещай мне.
Она помогала старику с больными суставами; женщине, искалеченной на фабрике; ребёнку с гноящейся раной.
Взамен она не просила денег.






