ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Евангелиона, дочь опозоренной колдуньи, потеряла всё — дом, имя, будущее. Чтобы не стать женой ненавистного человека, она бежит в столицу и находит приют в самом невероятном месте — в борделе для избранных, «Вечерней Лилии». Дар исцелять руками, который ей достался, — одновременно её крест и последняя надежда. Теодор — наследный принц, утомлённый ролью куклы в руках интригана Регента. Он узнаёт шокирующую истину: его род — потомки древних магов, запечатавших магию тысячу лет назад и обрекших мир на страдания. Кровь Теодора — ключ к Великому Потоку. Встреча двух судеб открывает им правду: они созданы друг для друга.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От всей конструкции веяло чужеродной, иноплеменной технологией — наследием истарионцев, которое они даровали своим вассалам для удобства сообщения. Еве он показался одновременно и прекрасным, и пугающим.

«Странник» гудел, как разбуженный улей. Матросы, цепляясь за верёвочные лестницы, сновали по его обшивке, проверяя стропы. С трапа на землю сгружали последние ящики с провизией для сияющих верхов. Для пассажиров вроде неё, летевших в «куриной корзине» — самом дешёвом отсеке в нижней части гондолы, — никаких особых приготовлений не было.

— Билеты предъявлять! Следующий! — кричал надсмотрщик у трапа.

Ева, сжимая в потной ладони свой драгоценный билет, сделала шаг вперёд. Её охватила странная смесь страха и восторга. Она боялась высоты, боялась неизвестности, боялась, что её разоблачат и вышвырнут прочь. Но сильнее страха была решимость. Это был её билет в другую жизнь. И любопытство — жгучее, неукротимое. Увидеть мир с высоты птичьего полёта!

Надсмотрщик, не глядя, шлёпнул на её билет печать и кивком указал на трап.

— Шевелись, место занимай!

Поднявшись на борт, она попала в тесное, плохо освещённое помещение. Деревянные скамьи, запах масла, пота и металла. Здесь уже сидели другие пассажиры — бедно одетые ремесленники, несколько угрюмых торговцев. Она нашла свободное место у крошечного иллюминатора и прижалась к холодному стеклу.

Раздался оглушительный гудок, и «Странник» содрогнулся. Ева вжалась в сиденье, чувствуя, как её живот уходит в пятки. С грохотом отдали швартовы, и дирижабль, плавно покачиваясь, начал набирать высоту.

Эфирион поплыл вниз, превращаясь в грязное пятно из кривых улочек и дымящих труб. И тогда Ева увидела это.

Мир.

Настоящий, огромный, невероятный мир раскинулся под ней, как живая карта. Извилистые ленты рек, сверкающих на солнце. Бескрайние зелёные ковры лесов. Пятна полей и лугов, прошитые серебряными ниточками ручьёв. Она видела стада каких-то диковинных, похожих на искрящихся жуков животных, бредущих по равнине. Видела деревья с листьями цвета меди и лазури, образующие причудливые узоры. Это была земля, лишённая магии, но всё ещё прекрасная в своей дикой, естественной гармонии.

И тогда она позволила себе увидеть больше.

Она расслабилась, отпустила страх и позволила своему внутреннему зрению раскрыться. И мир под ней заиграл новыми, невидимыми обычному глазу красками.

Она увидела потоки.

Они струились под землёй, как подкожные реки света. Они поднимались вверх по стволам деревьев, заставляя листья сиять изнутри мягким зелёным сиянием. Они текли по руслам настоящих рек, делая воду живой и мерцающей. Это были те самые слабые, едва заметные нити, что она видела в Эфирионе, но здесь, вдали от городов, они были полноводнее, ярче, сильнее.