ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Евангелиона, дочь опозоренной колдуньи, потеряла всё — дом, имя, будущее. Чтобы не стать женой ненавистного человека, она бежит в столицу и находит приют в самом невероятном месте — в борделе для избранных, «Вечерней Лилии». Дар исцелять руками, который ей достался, — одновременно её крест и последняя надежда. Теодор — наследный принц, утомлённый ролью куклы в руках интригана Регента. Он узнаёт шокирующую истину: его род — потомки древних магов, запечатавших магию тысячу лет назад и обрекших мир на страдания. Кровь Теодора — ключ к Великому Потоку. Встреча двух судеб открывает им правду: они созданы друг для друга.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое и ребристое, запылённое до серости. Это был кожаный переплёт старой, толстой книги. Любопытство взяло верх. Она отнесла книгу к светлой щели и села на пол, скрестив ноги.

Сдув пыль, она увидела потускневшие серебряные буквы на обложке: «Хроники Истоков. Истинный лик Эфириона».

Сердце её забилось чаще. Она осторожно открыла тяжёлую крышку. Страницы были из плотного пергамента, а текст сопровождали диковинные, невиданные ею иллюстрации. Она начала читать, и мир вокруг перестал существовать.

Книга рассказывала о временах, когда мир, именуемый Эфирион, был иным. Не было ни городов-вершин, ни Властелинов Магии, называющих себя истарионцами, которые пришли и запечатали магические источники на вершинах гор. Жилы мира свободно текли с гор, серебряными реками разливаясь по равнинам. Они питали всё вокруг: травы, что могли исцелить любую рану, деревья, чьи плоды дарили мудрость, и животных — прекрасных и разумных. Здесь были изображены ферийские олеусы — олени с рогами из чистейшего хрусталя, чей шаг заставлял расцветать землю; кристальные колибри, пьющие нектар из самых нежных цветов и поющие мелодии, усмиряющие бури; шепчущие дубы, в листве которых можно было услышать голоса предков.

«Это был Рай, — гласила книга. — Магия принадлежала всем и всему. Она не подчинялась, а текла, не бралась силой, а дарилась щедро. Не было сильных и слабых, был Великий Поток Жизни».

Евангелиона читала, затаив дыхание, и ей казалось, что она слышит шелест тех волшебных листьев и чувствует ласковое прикосновение магии на своей коже. Это было чувство, которого ей так не хватало всю жизнь, — чувство принадлежности, цельности, дома.

Потом пришли они. Пришельцы из иного мира, могучие и жадные. Называющие себя истарионцами. Они не стали жить в потоке — они его остановили. Своей невообразимой силой они заперли источники в кольцо Неприступных Хребтов, срезав и выровняв их вершины, словно гигантские пьедесталы. Теперь магия била ключом лишь на этих вершинах, питая возведённые там величественные города, где и поселились новые правители — могущественные волшебники и их потомки. А равнины, лишённые живительной силы, стали просто… землёй. Местом, где живут простые люди, вроде её отца-кузнеца. Или она.

— ГЕЕЕЕЛЬКАААА!

Пронзительный крик Астерии, долетевший снизу, был так резок и ярок, что Евангелиона вздрогнула и чуть не выронила драгоценный фолиант. Реальность, жестокая и бедная, ворвалась в её временный рай.

— Где ты, дрянь никчёмная?! Мать приказала тебе в лес идти! Сейчас же спускайся!

Евангелиона поспешно, но бережно спрятала книгу в тайную нишу между балками, сердце её бешено колотилось — от страха, что её застанут за чтением, и от горечи возвращения в настоящий мир.