ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Голова раскалывалась, в глазах плыли красные искры, рога начали прорастать из висков — от боли, от напряжения, от силы, которая переполняла меня. Я не мог их спрятать.

Я перешел на свою яхту, спустился в каюту и опустил Карину на кровать. Опустился на колени перед кроватью. Протянул руку, чтобы коснуться ее лица, и остановился. Ладони были обожжены до мяса, из них сочилась кровь.

— Проснись, — приказал я, глядя на ее закрытые глаза. — Я искал тебя везде. Во всех жизнях. Я находил тебя и терял. И каждый раз я думал, что больше не выдержу. Что больше не смогу искать снова. Но я искал. Потому что ты нужна мне. Всегда была нужна мне.

Я не смогу потерять её снова…

----------

34

34

34

КАРИНА

Я открыла глаза и долго смотрела в белый потолок, пытаясь понять, где я нахожусь. Где-то рядом пикал монитор, за окном были сумерки, запах был специфический, лекарственный. Тело не слушалось, я попыталась приподняться и зашипела от боли — всё ныло, руки были в синяках, бок перетянут бинтами.

— Карина! Проснулась!

Я распахнула глаза. Это был голос моей подруги.

Инна сидела рядом, заплаканная, взволнованная. Она наклонилась надо мной, взволнованно осматривая мое лицо.

— Где я? Ин…

— В больнице, моя девочка. Ты была без сознания три дня. Тебя привезли ночью, переохлаждение, ранение, синяки. Мне позвонили, я сразу сорвалась в аэропорт… Господи, Карин, что он с тобой сделал?

— …Где Демир? — я попыталась сесть, но тело не слушалось. Слова подруги лились сквозь туман. Я слышали лишь свои мысли.

— Его арестовали. Увезли прямо из больницы. Он больше не причинит тебе вреда, — Инна сжала мою руку. — Ты в безопасности.

Я смотрела на неё и не понимала о чём она говорит. Последнее, что я помнила — холодная вода, темнота, его руки, которые тащили меня наверх, и голос: «Ты не должна умереть».

— Нет, — я замотала головой. — Демир меня спас. Меня похитили, он пришёл за мной. Я упала в воду, он прыгнул следом.

Инна посмотрела на меня с жалостью, закусив губу. Я заметила, как ей трудно подбирать слова.

— Карин, боже, посмотри на себя. У тебя синяки на запястьях, на шее, на бёдрах. У тебя рана от ножа. Господи… Ты хочешь сказать, что это сделал не он?

— …Да. Это сделали другие. Люди Ватикана. Они заманили меня в ловушку, хотели убить его, а я оказалась между ними.

Инна молчала в недоумении, потом медленно выдохнула и сжала мои пальцы. Она мне не верила.

— Люди Ватикана? Ты слышишь себя? Ты была у него в плену месяц. Демир держал тебя в доме, заставлял рисовать, угрожал. Я читала твой контракт — он лишал тебя права рисовать, если ты уйдёшь. Ты хотела уйти, мы же говорили об этом. Он не отпустил тебя.

Я закрыла глаза. В голове была мутная каша, и я пыталась ухватиться за что-то реальное. Я помнила его руки, его голос, его губы.