ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Их назвали медными сосудами для этих демонов. Особенные души. Древние. Души, которые перерождаются из века в век. Только они способны контролировать этих демонов, только им они подчиняются.

Я слушала его, затаив дыхание.

— Род этой девушки на картине, все её предки — они носили частичку этого демона в себе, — продолжил он. — Она — это сосуд для его силы. И у неё есть особенность. Она и её прошлые перерождения горячо любили искусство. Тысячу лет этот демон искал её среди женщин-покровительниц искусств. И наконец-то нашёл на этом полотне.

Я перевела взгляд на девушку на картине. На её расслабленную позу, на её закрытые глаза, на её безмятежное лицо.

— И он ей подчинится? — спросила я.

— Да. Когда она узнает его истинное имя, которое может знать лишь его медная душа. Его хозяйка. Имя способное воскресить его. Или уничтожить. Ей решать.

— …И эта девушка на картине уже знает его имя?

— Знает. Но ты, наверное, думаешь: вот демон, он явился, он соблазнил эту девушку, — продолжил Демир, его голос стал мягче. — Нет, джаным. Явился узник, который наконец нашёл свою родную темницу. Он будет рядом с ней всегда. Потому что иного способа существовать у него нет. Только с ней.

Я подошла к нему ближе и взяла его за руку. Демир смотрел на меня, не отрываясь.

— Ты так и не ответила, — напомнил он тихо. — На мой вопрос. Ты обещала дать ответ.

— …Да. Я думаю, эта девушка будет любить своего преданного демона, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Не потому что у неё нет иного выбора. А потому что он — её выбор.

Я видела, как уходит напряжение в его глазах, как оно уступает место чему-то тёплому и живому.

— Это твой ответ?

Я медленно кивнула.

— Да. Это мой ответ. Я стану твоей женой, Демир Османоглу.

----------

40

40

40

Свадьба была в саду. Я стояла под старым платаном, и ветер шевелил мою фату, путал её с ветками, которые свешивались низко, почти касаясь моих плеч. Платье было простым — шёлк, никаких кружев, только гладкая ткань, которая струилась до самой земли. Я смотрела на людей, которые пришли.

Инна стояла в первом ряду, держала за руку своего парня с татуировками на руках. Она страшно волновалась, но улыбалась, и я видела, как она моргает, чтобы слёзы не потекли по щекам. Она приняла мою правду со временем. Не стала больше переубеждать меня в обратном, просто решила, что моя бурная фантазия — это мое дело.

Рядом с ней — Омер, Фатма-ханым, Зейнеп, Лука. Все, кто стал мне близким за это время. Работники студии, с которыми я крепко сдружилась. Эльвин, Ариф, даже Лейла пришла, хотя мы редко общались. Они стояли полукругом, и я видела их лица — радостные, взволнованные, немного удивлённые тем, что всё это происходит на самом деле.

Демир стоял напротив меня. На нём был чёрный костюм, белая рубашка, никакого галстука. Он смотрел только на меня.