— Ты ведь целитель? Забираешь чужую боль своим фальшивым светом. Но ты хоть раз думал, откуда она берётся?
— Источник любой боли — ты, — отрезал я, продолжая держать распятие перед ним.
— Она из их собственных грязных душ. Я лишь зеркало, святоша. Я не создаю похоть, я убираю рамки. Чего хочешь ты, целитель, когда сжимаешь крест в кулаке?
Я молчал. Под его взглядом мои щиты рушились.
— Ты хочешь, чтобы твоя жена кричала громче, когда ты берёшь её на потной постели. Чтобы каждая прихожанка смотрела на тебя с животным вожделением. Ты жаждешь власти, — его шёпот завораживал.
— Замолчи. Я не поддамся твоему коварству.
Он запрокинул голову, и я увидел его глаза. Чёрные без белков, и вместо зрачков — вертикальные щели. Я вскинул крест, заглушая его слова латынью, и из пальцев вырвался золотой свет, вступая в контраст с багровым маревом.
— EXORCIZAMUS te, omnis immundus spiritus! (Заклинаем тебя, всякий нечистый дух!) — мой крик ударил под своды.
Демон забился в оковах, его бронзовая кожа начала трескаться, изнутри пробивалось пламя. Я наступал, выкрикивая строки обряда, и свет выжигал на нём кровавые борозды.
— Omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii! (Всякая сатанинская сила, всякое нападение адского врага!)
Он закричал — этот звук расколол деревянные створки и лавки. Воздух наполнился сладковатым запахом серы.
— Ergo, draco maledicte, adjuratus te, cessa decipere humanas creaturas… (Итак, проклятый дракон, заклинаю тебя, перестань обманывать человеческие создания…)
Я подошёл к нему вплотную, жар от его тела опалял лицо.
— Я не вернусь во тьму! — его громогласный рёв отдаленно напомнил мне обреченный плач человека.
— Vade, satana, inventor et magister omnis fallaciae! Humiliare sub potenti manu Dei! (Изыди, сатана, изобретатель и наставник всякой лжи! Смирись под могучей рукой Бога!)
Его плоть осыпалась серым пеплом, но лицо оставалось нетронутым — гордым и прекрасным. В чёрных глазах горела неукротимая искра.
— Назови своё имя, тварь, — потребовал я, занося руку. — Чтобы я запечатал тебя в бездне.
— Не скажу, — прохрипел он, захлёбываясь чёрным дымом. — Только медная душа знает, как меня зовут.
Я замер. Медная душа. Это был не первый демон, которого я изгнал. В прошлый раз мне удалось вытянуть целое признание из уст высшей инфернальной сущности. Слова демона всплыли из глубины сознания:
«Оккультист иного мира связал нас, чтобы призывать, когда вздумается. Третий царь оазиса — это он собрал медные души и привязал к ним таких, как я. Им делают больно, мы чувствуем, мы приходим. Я здесь только потому, что моей медной душе было больно. Я нашёл её и убил, чтобы освободить от боли. И только она знает моё настоящее имя».
Я вспоминал, перебирая в уме обрывки знаний. Демона можно изгнать, только зная его имя, а имя этого демона знала лишь та, кого он уже убил. Они находят свои медные души из поколения в поколение.






