Эта связь дает им силы оставаться в этом мире. Но что будет, если попытаться эту связь нарушить?
— Не скажешь свое имя — я найду другой способ, — ответил я и перестал колебаться.
Я сжал распятие в кулаке, острый край впился в ладонь, и кровь побежала по пальцам. Затем я сорвал с пояса флягу со святой водой, смешал её со своей кровью прямо в горсти и резким движением плеснул эту смесь в лицо демона. Капли попали на его скулы, на веки, на губы. Он зарычал, кожа зашипела, но я уже выкрикивал:
— Отныне ты не найдёшь свою медную душу! Не почувствуешь её, не узнаешь, даже если она будет стоять перед тобой! Ты будешь смотреть на неё и не поймёшь, что это источник твоей силы! А она будет перерождаться, и ты пройдёшь мимо!
Кровь из ладони продолжала течь, но я не останавливался. Я втирал эту смесь в его лицо, несмотря на жар, обжигающий пальцы.
— Ты не убьёшь её снова, не станешь сильнее, не освободишься!
Он взревел так, что каменные плиты под ногами треснули. Его тело дёрнулось, цепи зазвенели оглушительно, и в этой вспышке ярости он выбросил вперёд руку. Его коготь вошёл мне точно в грудь, туда, где билось сердце.
Боли не было. Только внезапная пустота. Я упал на колени и увидел, как туника стремительно пропитывается тёмной кровью.
— Я найду твой род, — донёсся его шёпот, пока меня затягивало в темноту. — Из века в век. В любой точке земли. В любом теле. Я найду вас и уничтожу всех до последнего за то, что вы со мной сделали.
Вспышка белого пламени поглотила остатки его оболочки, оставив на полу лишь тёмный прах. А я лежал на холодном травертине и смотрел, как перед глазами проплывают образы — медовые волосы жены, деревянная лошадка в крошечной ладони дочери.
— Простите меня, — выдохнул я в пустоту. — Пусть бог хранит вас.
----------
8
8
8
КАРИНА
Я проснулась от собственного крика. Кто-то только что сжимал моё горло! Я чувствовала это.
Села рывком, хватая ртом воздух, и первое, что почувствовала, была боль. Не та, что остаётся после кошмара и рассеивается через минуту, а настоящая, физическая: горело в груди, чуть левее грудины, и одновременно саднило шею, как будто кожу натёрли грубой верёвкой.
Я поднесла пальцы к тому месту, где ещё вчера висел мамин крестик, и нащупала только голую разгорячённую кожу. Цепочка была порвана ещё там, в ванной, после душа с Демиром. Крестик лежал на тумбочке у кровати — я сама положила его туда перед сном.
Здорово. Сначала крестики рвутся, а теперь ещё и какая-то чертовщина снится.
В номере стояла глубокая тишина, только кондиционер тихо гудел где-то под потолком. Я спустила ноги на пол, нащупала выключатель ночника, но рука совсем не слушалась. Когда лампа наконец зажглась, я стянула с плеча лямку пижамы и посмотрела вниз.






