ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нижняя полка с обувью, от кожаных сандалий до шпилек. В выдвижных ящиках тонкими слоями лежало кружевное бельё — чёрное, телесное, красное. Я вытянула одно платье, простое чёрное, посмотрела на бирку. Мой размер. Обувь — тридцать восьмой, в точку.

— Чёртов манипулятор, — сорвалось с губ.

Я вспомнила момент в офисе, когда при заполнении анкет Демир между делом спросил мои размеры. Я тогда отмахнулась, решила, что это формальность для какой-то формы в галерее. А он уже создавал этот гардероб. Знал, что я подпишу контракт. Просчитал меня от и до.

Достав телефон, я включила видео и медленно обвела камерой гостиную, спальню, ванную.

— Ин, смотри, — я вышла на балкон и развернула камеру к воде. — Он забил гардероб вещами моего размера. Всё продумано. Я на вилле прямо на берегу. Красиво очень, но ощущение, что меня заперли в очень дорогом вольере. Ладно, пойду разбирать вещи.

Отправив сообщение, я бросила телефон на кровать и оперлась на кованые перила балкона. Солнце медленно катилось к закату, окрашивая Босфор в оттенки кадмия и жжёной сиены. На том берегу зажигались огни. Я закрыла глаза, подставила лицо теплому ветру, и тут же из темноты всплыли картины из тех лихорадочных снов. Древний Рим, залитый зноем двор, мужчина с абсолютно чёрными глазами и смерть священника. Флоренция, лунный свет, девушка и мужчина в карнавальной маске с теми же глазами. Два сна — две смерти.

— Просто переутомление, слишком много работала перед дипломом, — прошептала я, но подсознание отказывалось верить в совпадения.

Я вернулась в спальню, упала на кровать и снова взяла телефон. Набрала в поиске: «Стамбул, места для вдохновения». Экран выдал десятки ссылок. Гранд-базар — лабиринт из тысяч лавок, где цвета смешиваются в безумный вихрь, отличная точка для экспрессивной графики. Мечеть Сулеймание — строгая архитектура, свет сквозь витражи, падающий на мрамор цветными пятнами. Цистерна Базилика — подземное водохранилище, где из темноты проступают плачущие колонны и перевёрнутые головы Медузы, там точно нужно рисовать углём. Дворец Топкапы — бывшее гнездо султанов, гарем, где женщины веками жили в золотых клетках, сублимируя тоску в орнаменты на шёлке.

Я сохраняла вкладки, но мысли возвращались к хозяину дома. К его закрытой коллекции. И к той самой лестнице на мансарду, куда мне нельзя. Что он там прячет? Свои неудачи? Или картины девушек, которые исчезли? В памяти снова возник образ флорентийской девушки из сна.

В коридоре раздались шаги — тяжёлые, уверенные, мужские. Вернулся.

Я мгновенно села, поправила волосы. Шаги затихли у моей двери. Три коротких удара.

— Карина, — низкий голос Демира. — Ты готова к ужину?

— Да, переодеваюсь.

— Хорошо. Я буду ждать внизу.

Я спустилась на первый этаж. Дом уже погружался в синие вечерние тени.