Нижняя полка с обувью, от кожаных сандалий до шпилек. В выдвижных ящиках тонкими слоями лежало кружевное бельё — чёрное, телесное, красное. Я вытянула одно платье, простое чёрное, посмотрела на бирку. Мой размер. Обувь — тридцать восьмой, в точку.
— Чёртов манипулятор, — сорвалось с губ.
Я вспомнила момент в офисе, когда при заполнении анкет Демир между делом спросил мои размеры. Я тогда отмахнулась, решила, что это формальность для какой-то формы в галерее. А он уже создавал этот гардероб. Знал, что я подпишу контракт. Просчитал меня от и до.
Достав телефон, я включила видео и медленно обвела камерой гостиную, спальню, ванную.
— Ин, смотри, — я вышла на балкон и развернула камеру к воде. — Он забил гардероб вещами моего размера. Всё продумано. Я на вилле прямо на берегу. Красиво очень, но ощущение, что меня заперли в очень дорогом вольере. Ладно, пойду разбирать вещи.
Отправив сообщение, я бросила телефон на кровать и оперлась на кованые перила балкона. Солнце медленно катилось к закату, окрашивая Босфор в оттенки кадмия и жжёной сиены. На том берегу зажигались огни. Я закрыла глаза, подставила лицо теплому ветру, и тут же из темноты всплыли картины из тех лихорадочных снов. Древний Рим, залитый зноем двор, мужчина с абсолютно чёрными глазами и смерть священника. Флоренция, лунный свет, девушка и мужчина в карнавальной маске с теми же глазами. Два сна — две смерти.
— Просто переутомление, слишком много работала перед дипломом, — прошептала я, но подсознание отказывалось верить в совпадения.
Я вернулась в спальню, упала на кровать и снова взяла телефон. Набрала в поиске: «Стамбул, места для вдохновения». Экран выдал десятки ссылок. Гранд-базар — лабиринт из тысяч лавок, где цвета смешиваются в безумный вихрь, отличная точка для экспрессивной графики. Мечеть Сулеймание — строгая архитектура, свет сквозь витражи, падающий на мрамор цветными пятнами. Цистерна Базилика — подземное водохранилище, где из темноты проступают плачущие колонны и перевёрнутые головы Медузы, там точно нужно рисовать углём. Дворец Топкапы — бывшее гнездо султанов, гарем, где женщины веками жили в золотых клетках, сублимируя тоску в орнаменты на шёлке.
Я сохраняла вкладки, но мысли возвращались к хозяину дома. К его закрытой коллекции. И к той самой лестнице на мансарду, куда мне нельзя. Что он там прячет? Свои неудачи? Или картины девушек, которые исчезли? В памяти снова возник образ флорентийской девушки из сна.
В коридоре раздались шаги — тяжёлые, уверенные, мужские. Вернулся.
Я мгновенно села, поправила волосы. Шаги затихли у моей двери. Три коротких удара.
— Карина, — низкий голос Демира. — Ты готова к ужину?
— Да, переодеваюсь.
— Хорошо. Я буду ждать внизу.
Я спустилась на первый этаж. Дом уже погружался в синие вечерние тени.






