ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я почувствовала его руки на своих плечах и вздрогнула. Захотелось все бросить и бежать отсюда. Сдержалась.

— Сегодня ты будешь рисовать с натуры, — прошептал он мне в ухо. — И всё, что ты увидишь, ты не имеешь права прерывать. Они будут позировать именно ради тебя.

Он усадил меня на диван в углу, с которого открывался идеальный вид на кровать. Я села, чувствуя, как мягкая кожа прогибается подо мной. Захотелось провалиться сквозь неё.

Элиф взяла с кровати пульт и включила музыку — томную, с низкими басами.

Началось, подумала я.

Демир сел на край кровати, откинулся на предплечья, широко расставив ноги, и посмотрел прямо на меня. Только на меня. Элиф опустилась перед ним на колени, её руки легли на его бёдра, пальцы скользнули по ткани брюк, сминая её.

Она наклонилась, и её губы коснулись его паха. Я перестала дышать. Она облизывала его через ткань, медленно, чувственно, с закрытыми глазами. Демир смотрел на меня, и его лицо оставалось спокойным, но в глазах горел огонь.

Я сжала бёдра, чувствуя, как внутри всё откликается на эту картину. Соски затвердели, и я мысленно поблагодарила лифчик за то, что он скрывает это. Но он видел всё — моё дыхание, мои расширенные зрачки, мои пальцы, вцепившиеся в мольберт.

Элиф расстегнула его брюки, и приспустила их. Я увидела его член — твёрдый, уже наготове. Она обхватила его губами, и я тихо вздохнула. Демир услышал, его глаза хищно блеснули в полумраке. Она двигалась ритмично, с влажными звуками, и я представляла себя на её месте. Мои губы, мой рот, мой язык. Он откинул голову, его кадык дернулся, руки сжали простыни. Я не могла больше сидеть на месте, встала и сделала шаг вперёд.

— Карина, сядь и работай, — жестко приказал он, не глядя на меня.

Я подчинилась, опускаясь обратно на диван.

Я поняла. Это была моя пытка. Наказание за то, что хотела разорвать контракт и бросить его. Я сказала, что хочу всё забыть и уехать. Это задело его. Теперь время расплаты.

Демир взял Элиф за волосы, направляя её движения, я смотрела, как она охотно подчиняется. Мои бёдра стали влажными, пульсация сделалась невыносимой. Демир смотрел на меня с торжеством.

— Достаточно, — рыкнул он и оттолкнул Элиф. Она отстранилась, вытирая губы, и отошла в сторону, ничего не сказав.

Он встал и медленно пошёл ко мне. Каждый шаг отдавался между моих ног. Остановился передо мной, нависая, огромный и опасный.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, сминая нижнюю губу большим пальцем.

— Мерзко.

— Я рад, что сделал тебе больно. Теперь мы квиты.

— Квиты? — я подняла на него яростные глаза. — С чего это?

— То, как ты умоляла меня расторгнуть контракт и хотела забыть о моём существовании, ранило в самое сердце. Я такое не прощаю.

Я была права. Это была его месть.