ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты довёл меня до этого! Я не могу больше рисовать, Демир! Я смотрю на краски и не вижу цвета! Я беру кисть и чувствую только пустоту! Это ты сделал со мной! Своими манипуляциями, своими играми, своей жестокостью! Зачем тебе всё это?

Я разорвала контракт пополам, потом ещё раз и ещё. Клочки бумаги полетели на пол, рассыпались по мрамору, а я стояла и задыхалась от ярости и слёз.

Демир посмотрел на обрывки, потом перевёл взгляд на меня.

— Зря ты это сделала, — сказал он тихо.

— Да плевать мне! Мне нечего терять! Ты уже отнял у меня всё!

Он покачал головой и сделал шаг ко мне.

— Ты не понимаешь. Контракт был пустышкой. Предлогом, чтобы оставить тебя рядом на время. Мне нужно было получить от тебя кое-что гораздо более важное, чем живопись и вдохновение. А теперь, когда ты разорвала эти ненужные бумаги, между нами больше нет никаких формальностей. Я могу делать с тобой всё, что захочу. Лишь бы ты не сбежала больше никогда.

Я отступила на шаг, но упёрлась спиной в стену. Он стоял слишком близко, и я чувствовала запах его агрессивного одеколона, от которого все мысли путались.

— Ты просто чудовище, — выдохнула я. — То, как ты со мной обращался, — это садизм. Ты меня мучил, ты заставлял меня смотреть, ты давил на меня, пока я не сломалась. Ты украл у меня способность творить! Зачем? Я же ничего тебе не сделала!

Я толкнула его в грудь обеими руками, но он даже не пошатнулся. Только перехватил мои запястья и удержал их.

— Я знаю, — в его голосе не было прежней стали. — Я знаю, что перегнул. Я не должен был так с тобой поступать, джаным. Но рядом с тобой я становлюсь неуправляемым. Ты будишь во мне то, с чем я не могу справиться. — Демир отпустил мои руки и провёл ладонью по моей щеке. — Но ты можешь меня изменить. Только ты. Если захочешь.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, где ложь, а где игра. Правды в этом не было. Монстры не меняются, это мы подстраиваемся под их обещания, придумывая оправдания.

— Покажи мне комнату, — еле выговорила я. — Ту, наверху. Где ты хранишь их картины. Я хочу видеть, что стало с другими девушками.

Он сурово молчал, поджав губы, потом кивнул.

— Хорошо.

Демир взял меня за руку и повёл вверх по лестнице.

Мы поднялись на запретный этаж, и он остановился перед той самой дверью — тёмное дерево, железные петли. Достал ключ, отпер замок и толкнул створку.

Я шагнула внутрь. Огляделась. Комната была пуста. Совершенно.

Вдоль стен стояли подрамники, но все холсты были чистыми — ни одного мазка, ни одной линии. Только белая грунтовка и пыль по углам.

Я прошла вдоль стены, провела пальцами по пустым полотнам, обернулась к нему.

— Ты всё спрятал. Все улики, все работы прошлых художниц. Где они?

— Я ничего не прятал, — Демир стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. — Эти работы были мне не нужны. Я их уничтожил.