ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Доверяй лишь дозиметру. Да и ему не всегда…» Чья это надпись на стене бункера? Человека, который не выбрался, — или того, кто осознал основное правило изменившегося мира? Планета погибла пять лет назад. Затем нагрянул радиоактивный Шторм, и ему суждено быть вечно. Он гремит над безжизненными городами, устилает всё пеплом и назначает, когда выжившим разрешено выбраться наружу. Часть из них находится под властью военных. Одни отсиживаются в укреплённых убежищах, уповая на науку. Другие, не признающие над собой власти, селятся в подземельях и называют себя крысами. Среди последних — Матвей, в прошлом тестировщик. Раньше он откладывал на поездку с девушкой из сетевой игры, а теперь в перерывах между Штормами выбирается наверх, ищет провизию среди развалин и возвращается вниз, к Семье. К пеплу можно притерпеться. Умение выживать без солнечного света — вещь достижимая. Но никто не даст тебе обещания, что однажды ты снова станешь человеком. Когда тайна твоего бытия перестаёт быть секретом, открывается простая истина: Шторм — не единственная сила, что переделывает людей. Заметка автора: я рассказывал не о гибели мира. Я рассказывал о людях в её сердце. Апокалипсис случился. И не закончился. Он продолжается вот уже пять лет. Постоянно. Каждый час. Каждый удар пульса. За стеной. За порогом. В каждом вздохе, пропущенном через фильтр. Звук дозиметра — это голос новой эпохи. Но пока человек стремится не потерять себя и борется за право остаться собой, эту историю нельзя завершить. Надеюс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Остались лишь остовы: каркасы машин, брошенные на перекрёстках в вечных пробках смерти; скелеты автобусов с распахнутыми дверями; горы мусора, который уже никто не убирал.

Воздух был неподвижен. В нём висела пыль былых пожарищ и сладковато-гнилостный запах — не сильный, но вездесущий, как намёк. Город не разлагался — он мумифицировался под холодным, безразличным небом.

В первые месяцы, спасаясь от разгула преступности, многие пытались уйти. Город казался ловушкой. Шли на восток, к дачным посёлкам, на юг, к лесам, веря, что за чертой мегаполиса воздух будет чище, земля — щедрее, а озверевших людей — меньше. И поначалу так и было. Ветер тогда был просто ветром, а в небе, пусть и задымлённом, ещё можно было различить солнце.

И тогда пришёл Шторм.

Сначала просто дуновение, шелест бумаги по асфальту. Потом порывы ветра, завывающие в туннелях улиц-каньонов, стали злее. Через день он окреп. Это уже был не ветер — это было дыхание. Глубокое, протяжное, пришедшее с севера, из тех мест, куда больше не ходили поезда.

Он играл с тем, что осталось. Легковушку, ржавевшую на обочине, он перевернул, как игрушку. Рекламный щит с улыбающейся семьёй, висевший на последних цепких болтах, сорвал и швырнул в стену, разбив в мелкую разноцветную крошку. Фонарные столбы, обгоревшие и уже подточенные ржавчиной, гнулись и падали со звонким, жалобным скрежетом. Город, который не могли разрушить ни хаос, ни время, начал разбирать по частям невидимый великан.

А в его щелях ещё копошилась жизнь.

Одиночки и мелкие группы, те, кто не ушёл под землю, в метро, или не успел в бункеры, прятались в подвалах, на средних этажах, в коробках разрушенных магазинов. Таких было много. Очень много.

Они слышали, как город скрипит на изломе. Как с крыш падают плиты. Как ветер воет в вентиляционных шахтах, обещая что-то.

Один из них — парень в кожаной куртке поверх трёх свитеров — рискнул выйти на крышу своего убежища, старой школы, за припасами, спрятанными в вентиляционном коробе. Ветер подхватил его у самого люка. Не сбросил — просто поднял, протащил несколько метров по бетону и прижал к парапету. Он в ужасе цеплялся пальцами за бетон, чувствуя, как воздух вырывается из лёгких, а куртка хочет превратиться в парус и унести его в небо. Ветер бросил, вжал тело в выступ края крыши. Он пролежал так, прикованный невидимой силой, два часа, пока ветер не сменил направление и не отпустил. Он прополз обратно в люк на четвереньках с осознанием: выходить в Шторм наверх — верная смерть.

Так и было.

Шторм настиг большинство беглецов из города в чистом поле, на просёлочной дороге, в лесу. В их шалашах, деревянных укрытиях, землянках. Там не было железобетонных стен, чтобы укрыться. Не было надёжных подвалов.