Вот почему я вас так люблю, – улыбнулся Груад. – Как ты знаешь, я был первым, кто
вмешивался.
Я говорил ученым и жрецам, что они ни хрена не понимают, и призывал – побуждал! – мужчин, женщин и детей изучать факты и самостоятельно думать. Я пытался нести свет разума. – Он разразился смехом. – Извини. Когда стареешь, ошибки молодости кажутся комичными. Кстати, Лилит Велькор распяли, – тихо добавил он. – Она была идеалисткой, и когда моя группа покинула Атлантиду и отправилась в Гималаи, осталась, чтобы попытаться убедить народ в нашей правоте. Это была довольно мучительная смерть, – фыркнул он.
– Ты старый циничный ублюдок, – сказала мисс Портинари.
– Ага. Циничный, и равнодушный, и к тому же во мне нет ни капли человеческого сострадания. В свое оправдание могу лишь заметить, что я оказался прав.
– Ты всегда прав, я знаю. Но когда-нибудь может оказаться прав один из Хагбардов Челине.
– Да. – Груад умолк и держал паузу так долго, что она стала сомневаться, заговорит ли он вновь. – Или же, – наконец сказал он, – один из Зауре или Роберт Патни Дрейк. Давай заключим пари на деньги.
– Согласна. Я никогда не научусь быть пассивным наблюдателем и посмеиваться в сторонке, как это делаешь ты.
– Научишься, девочка, и Хагбард тоже научится. Я не держал бы вас в Ордене, если бы не был убежден, что вы в конце концов этому научитесь.
Он отключился. Мисс Портинари оставалась в позе лотоса и продолжала выполнять дыхательные упражнения
пранаямы.
Она размышляла над идеей Хагбарда о том, что Вселенная, рассматриваемая как процесс повышения энтропии, для создания равновесия в качестве антиэнтропийного фактора непременно должна была по– родить юного мятежного Груада. В таком случае Хагбард был более искренен по отношению к Груаду, чем сам Груад – по отношению к себе. Это также означало, что Груаду не следовало раскаиваться и становиться старым и циничным; ему следовало оставаться статичным, и пусть жизнь вокруг него всегда течет, изменяется, развивается и воспроизводится. Подобными бесплодными мыслями можно было забивать себе голову бесконечно, о чем прекрасно знал Будда. Мисс Портинари завершила медитацию молитвой. Мэри Лу Сервикс была единственной из всех, сумевшей выбраться из галлюцинаций Хагбарда и отправиться в собственное путешествие, поэтому мисс Портинари молилась за нее.
– Вместе с тем, – сказал Хагбард, – что бы ни планировали для меня авторы – или Тайные Вожди, – я по-прежнему сам себе хозяин и действую из собственных внутренних побуждений. Даже если мне придется столкнуться с чудовищем Сесила Б. Демилля на следующее утро после победы в Армагеддонском сражении.






